— Я не боюсь тебя, ты знаешь, — сказала я, прежде чем он успел выскользнуть за дверь. Он с любопытством посмотрел на меня, затем его рот растянулся в улыбке.
— Тебе не нужно бояться никого из нас, — он ушел и закрыл дверь.
— Ты должна попытаться заснуть, — сказал папа низким голосом, все еще сидя на краю кровати и не прикасаясь ко мне.
Он уже собирался встать, но я поднялась и прижалась к нему. Я не хотела, чтобы он подумал, что мои чувства к нему изменились. Сначала он был напряжен, потом его руки обхватили меня, и он испустил долгий вздох.
Папа прижался поцелуем к моему виску.
— Я люблю тебя больше самой жизни, mia cara. Никогда не забывай об этом.
Я кивнула, потому что я и не собиралась. Я никогда не сомневалась в его любви, даже в подвале."
"— Вокруг тебя тьма, кромешная, как сам ад, и как бы я ни старался защитить тебя от нее, часть ее неизбежно коснется тебя, потому что ты часть этой семьи. Но я клянусь, я сделаю так, что никакая другая тьма даже близко не коснется тебя.
Я закрыла глаза, слушая его ровное сердце.
Мне было интересно, что чувствовали мама и Киара, зная, кем были папа и Нино. Они выбрали их, несмотря на то, кем они являются. Не думала, что когда-нибудь смогу быть с кем-то подобным. Я всегда любила свою семью. Я не выбирала их. Но выбрать кого-то, кто был способен на такие ужасы, на акты величайшей жестокости? Я не могла этого сделать.
Мужчины в моей семье были плохими людьми. Невио, моя вторая половина, был, возможно, худшим из них.
Вполне логично, если я влюблюсь в человека, который будет таким же плохим, таким же грубым, таким же жестоким, как и те, кто меня вырастил.
3
Амо
Семнадцать лет
Я нанес сильный удар в живот Максимуса. Он закрехтел и попытался нанести удар в свою очередь, но я заблокировал его боковой джеб. Мы тренировались вместе много лет и хорошо знали друг друга. Максимус был одним из немногих парней почти моего роста. Бой с ним иногда оказывался сложной задачей, что было приятно.
— Тренировка окончена, — крикнул папа, входя в спортзал Фамильи. Мы с Максимусом остановились и обменялись растерянными взглядами. Папа, похоже, был очень зол.
Максимус приподнял одну темную бровь, схватив полотенце, наброшенное на его угол.
— Что ты сделал? — нас с ним иногда принимали за братьев, потому что у нас обоих были черные волосы, но если мои глаза были серыми, как у моего отца, то Максимус унаследовал янтарные глаза своего.