Джанна встала на их пути, когда они попытались уйти. — Вы ведь понимаете, насколько женоненавистнической является эта традиция?
— Это традиция, о которой мы все договорились. Даже твоей дочери придется следовать ей, — надменно сказала одна из женщин.
— Только через мой труп. — Женщины протиснулись мимо Джанны, которая смотрела им в спину.
Мама и Серафина остались в коридоре, не желая участвовать в этом спектакле. Мама сочувственно улыбнулась мне.
— Очень надеюсь, что это была подделка, — сказала Джанна, бросив на меня предостерегающий взгляд.
Мама просунула голову внутрь, а Серафина зависла рядом с ней.
— Все в порядке?
— Ты можешь сама спросить Грету, — сказал я со знающим видом. Сомневаюсь, что мама или Серафина беспокоились о моем благополучии, и я не мог их в этом винить.
Когда Грета вышла из ванной, одетая в белое платье в красный горошек и красные туфли, ее глаза расширились при виде наших мам, стоящих у входа в номер. — Все в порядке?
Мама засмеялась и обменялась взглядом с Серафиной, которая сказала: — Именно об этом мы и собирались тебя спросить.
— О, — сказала Грета, ее щеки покраснели, и довольная улыбка расплылась на ее губах.
— После такого взгляда слова не нужны, — сказала Серафина, тоже покраснев. — Думаю, мы дадим тебе еще минутку. Но вы должны быть внизу через десять минут.
Махнув рукой, они исчезли, закрыв за собой дверь.
Я притянул Грету к себе.
— Жаль, что у нас все еще есть общественные обязанности.
— Ты имеешь в виду мою семью?
— Определенно. Только не говори мне, что ты думаешь, что они не устроят большую сцену на презентации простыней.
Грета выглядела овечкой.
— Они защищают меня, но иногда они ведут себя хорошо."
"Конечно, я была прав, я уже чувствовал, как кучка Фальконе загудела от злости, когда мы с Гретой вошли в комнату. Они, наверное, сразу бы допросили ее, если бы в этот момент мои старые тетушки не вошли в бальный зал, неся простыни, как будто они были сокровищем, добытым с таким трудом.
Окровавленная простыня протянулась между ними, когда они повернулись к толпе. Я взглянул на Фальконе. Невио медленно стоял, вытянув нож, пока Массимо наливал жидкость из фляжки на полотняную салфетку, которую Невио проткнул лезвием, а Алессио поджег ее зажигалкой. Грета проследила за моим взглядом, как и некоторые другие, например, мой отец, Маттео и Римо.
Никто ничего не сделал.