Я подошел к ней и взял ее лицо в свои руки, прежде чем поцеловать ее рот.
— Моя. Только моя. Я не хочу, чтобы кто-то видел тебя, кроме меня.
— Амо, — начала Грета, но я заставил ее замолчать еще одним поцелуем, а затем опустил голову и взял один сосок между губами, резко втянул его, а затем прошептал. — Мое.
Я опустился на колени и покрыл поцелуями каждый сантиметр ее живота, затем ниже.
— Мое.
Она прислонилась к перилам, держась за мою голову, и ее губы разошлись в тихом стоне, когда мой язык проник между ее складок, чтобы получить мой самый первый вкус за день.
Я отстранился и заглянул в ее горящие похотью глаза.
— Покатайся на моем лице.
Ее пальцы на перилах сжались, и она поднялась на цыпочки, мышцы ее ног напряглись, прежде чем она полностью опустила свою киску к моему жаждущему рту.
Мягкость ее киски напротив моего рта заставила меня застонать. Грета тихо застонала, когда я погладил ее пухлые губы, прежде чем раздвинуть их, желая почувствовать более глубокий вкус.
В тот момент, когда ее сладость расцвела на моем языке, мой член дернулся, и я застонал.
— Амо, — прошептала она в благоговении, как всегда, когда я поклонялся ее киске, что я делал очень часто. Мне нравилось все, когда я ел ее, ее вкус, мягкость ее складок, ее стоны, поток соков, когда она кончала.
— Мне нравится, когда ты это делаешь. Все мое тело словно разлетается на миллион кусочков от этих ощущений, но я не боюсь, потому что знаю, что ты удержишь меня вместе.
Я буду, до последнего вздоха."
"Мой язык двигался быстрее, и Грета начала раскачиваться, почти как в трансе. Она отпустила поручень, балансируя на цыпочках в течение на мгновение почти зависла в воздухе, прежде чем мои руки поднялись вверх и наши пальцы сплелись.