Мои глаза еще раз пробежались по ее телу, не в силах остановиться. Она едва доставала мне до груди, и холод здесь, в подвале, очень явно отразился на ее теле, и меньше всего это касалось мурашек на ее коже. Ее соски под купальником затвердели до твердых камешков.
Оторвав взгляд от ее лица, я прочистил горло, которое казалось сухим и шершавым. — Ты будешь в порядке в этом замкнутом пространстве, пока кто-нибудь нас не вытащит?
Она благодарно улыбнулась мне. — Я сомневаюсь, что у меня есть выбор, так что да, я буду в порядке.
По какой-то причине мои губы растянулись в ответной улыбке, которую я быстро оборвал. Что, черт возьми, со мной было не так?
— Я уверена, что мы выйдем в мгновение ока.
Грета смотрела на меня с любопытством. Я встретил ее взгляд, но она не отвела его. Она осмотрела меня с ног до головы. Если бы это была любая другая девушка, я бы сказал, что она меня рассматривает, но с ней я, честно говоря, не был уверен.
— Ты очень высокий и мускулистый. Необычно.
Мои брови взлетели вверх, и я чуть не рассмеялся.
Грета наклонила голову с небольшой, скрытной улыбкой. — Это не было оскорблением.
— Комплимент?
— Факт.
— Факт, — повторил я и с усмешкой покачал головой.
Она кивнула и двинулась в сторону угла.
— Может, нам стоит устроиться поудобнее. У меня такое чувство, что это займет немного времени.
Грета опустилась на пол в кресло со скрещенными ногами, аккуратно поправляя пачку на бедрах, и посмотрела на меня с ожиданием. Указал на мягкие носилки в центре, которые выглядели гораздо удобнее, чем холодный каменный пол, но по лицу Греты скользнуло затравленное выражение, и подошел к ней. Я тоже опустился на пол и вытянул ноги, но старался не касаться Греты.
— Ты знаешь, для чего это место, поэтому ты не хочешь сидеть на носилках, — даже если бы я не был в подобных комнатах в Нью-Йорке, я бы узнал место для пыток по окровавленным ремням на носилках и множеству щипцов, игл и ножей на маленьком металлическом столике в другом конце комнаты.
— Да. Я знаю, что это такое и что они собой представляют.
В ее голосе прозвучал намек на защиту. Я не стал комментировать. Мои чувства к большинству членов ее семьи были не для ее ушей.
— Ты считаешь себя непохожим на них?
В некоторых отношениях да, но во многих других — нет. Грета имела в виду последнее.