В основном это была чистая тьма, ярость и насилие, но я полагал, что, если кто и может вынести это, так это Фальконе. Она переместила свое тело в мою сторону и уперлась стройными лодыжками в мои мускулистые бедра. Ее пятки свободно лежали на моих коленях. На мгновение я уставился на них. Этот момент казался таким сюрреалистичным, что я на мгновение задумался, действительно ли Невио удалось вогнать свой нож в мое тело, и я оказался в странном замкнутом пространстве между жизнью и смертью.
— А что теперь делать с остальным телом? — размышлял я.
— Ты можешь дать мне свою рубашку, — сказала она как ни в чем не бывало.
Одна из моих бровей приподнялась.
— Под ней ничего не надето.
— О, — прошептала она, покачав головой, — Тогда тебе точно будет слишком холодно.
Я удивился, как она сохранила эту невинность, живя под крышей с безумцами Лас-Вегаса."
"Я схватил свою рубашку и вытащил ее из брюк, затем начал расстегивать пуговицы.
— Она пахнет мной, — сказал я, как будто клетки моего мозга покинули череп.
Грета ничего не прокомментировала, а только счастливо закуталась в мою рубашку.
Я не мог перестать смотреть. Осознание того, что Грета была покрыта тем, что я носил несколько минут назад, и скоро будет пахнуть мной… черт, это приводило меня в такой чертов экстаз.
Она положила щеку на колени и позволила своим глазам еще раз пройтись по моему телу, задержавшись на татуировке Фамильи над моим сердцем.
— Это твоя единственная татуировка?
— Она есть и будет всегда.
Ее взгляд опустился ниже, к тонким порезам на моих ребрах. Я прикоснулся к ним, удивляясь, почему именно они привлекли ее внимание. У меня было больше шрамов на руках, животе и спине.