— Они выглядят красиво.
Это было самое странное, что кто-либо когда-либо говорил о моих шрамах, и у меня вырвался слабый смешок. — Это особый талант Максимуса, создавать красивые шрамы.
Она слегка сузила глаза, как будто пыталась что-то понять.
— Он был твоим другом.
— Он мой друг, — поправил я.
— Он все еще твой друг?
— Да, у него такие же шрамы, как у меня, только не такие красивые, конечно, — пошутил я.
Она засмеялась, и что-то зашевелилось в глубине моего живота, и, несмотря на холод в камере, я почувствовал, что горю.
— Мы пытали друг друга, чтобы стать сильнее. Он собирается стать вышибалой под началом своего отца.
— О, — сказала она. — Значит, он мой двоюродный брат.
Я всегда забывал, что Максимус был родственником Фальконе, что его отец был сводным братом Римо. Даже сейчас я не мог понять этого. Отец следил, чтобы я ни единым словом не упоминал ни Гроула, ни Максимуса. Однако Грета, похоже, не возражала.
— Это сделало тебя сильнее? — спросила она с искренним любопытством.
— Да. Но с тех пор, как мы это сделали, он и я сражались со многими врагами и испытали гораздо больше боли, чем от ножа друг друга.
Ее взгляд метнулся к двери, она прикусила губу и пошевелила пальцами ног, но я сомневался, что она это осознает. Я обхватил их руками, чувствуя, какие они все еще ледяные. Ее голова повернулась ко мне, выражение лица было вопросительным.
Я поднял руки. Я не должен был прикасаться к ней без разрешения.
— Нет, это было приятно.
Моя грудь вздымалась, когда я снова обнимал ее маленькие ступни, надеясь согреть их своими ладонями.
— Ты переносишь мою близость лучше, чем я думал после того, как ты убежала с криком, увидев меня.
Она наклонила голову. Выражение ее лица было напряженным, словно она пыталась решить сложное уравнение, затем она снова опустила подбородок на колено и снова глубоко вдохнула запах моей рубашки.
Трахни меня.
— Я не знаю, что в тебе такого, но… — она пожала плечами и не закончила фразу. Затем выражение ее лица озарилось весельем, — И я не убегала от тебя.
Я уставился на нее пустым взглядом. Что, черт возьми, такое Момо? Должно быть, она увидела вопрос на моем лице, потому что продолжила.
— Моя собака. Он всего боится, а ты очень страшное зрелище для него маленького.
Она сделала паузу. — Для большинства людей, вероятно, тоже.