— Я сказал тебе, что должен тебя увидеть и не мог дождаться более подходящего момента, — сказал я, бросая осторожность на ветер. Я уже даже не был уверен в том, что происходит. Мы были близко, ближе, чем Мик, но мы не касались друг друга.
Она не выглядела испуганной, что не имело смысла. Если худой танцор-гей заставил ее напрячься на сцене в окружении людей, то нахождение наедине со мной в этом темном коридоре должно было привести ее тело в возбужденное состояние.
— Я слишком близко? — спросил я хрипловато.
Грета просто уставилась на меня.
Ее слова о том, что она меня поцелует, пронеслись у меня в голове, и это был самый неподходящий момент для их появления. Я был наедине с Гретой, и она не говорила мне отступить.
Может быть, я неправильно ее понял, но мне так не казалось. С другой стороны, я никогда не был с такой девушкой, как Грета.
— Я собираюсь сделать то, чего не должен делать, Грета. То, чего я поклялся не делать. Если ты меня не остановишь, — прорычал я.
Грета сглотнула, но не пошевелилась, ничего не сказала.
Я обхватил ее щеки обеими руками, прижимаясь к ее мягкой коже, и посмотрел ей в глаза.
Она держала мой взгляд, ее дыхание сладко обдувало мое лицо.
— Если ты ничего не скажешь… — я остановился и опустил свои губы на ее. Я хотел сделать ее своей, хотел ее с каждым бешеным толчком своего сердца. В тот момент, когда наши губы соприкоснулись, мое тело охватил жар, пульс заколотился в венах, и все встало на свои места. Ее губы были самыми мягкими из всех, что я когда-либо чувствовал. Я хотел, чтобы этот поцелуй, этот момент длился вечно.
Каждый поцелуй, каждое прикосновение, все становилось бессмысленным."
"Глаза Греты закрылись, и она накрыла мои руки своими, гораздо меньшими, удерживая меня на месте. Это была вся поддержка, в которой я нуждался. Я коснулся языком ее губ. Она приоткрыла губы, и ее язык нерешительно встретился с моим. В моей груди раздался низкий гул, когда я почувствовал ее вкус, оттенок мяты и шоколада, невероятно притягательный.