Рыцарь (ЛП)

Больше всего ей хотелось залезть в какой-нибудь дальний угол, закрыться с головой одеялом и сжаться в клубочек.

Вся замковая челядь просто гудела слухами о том, как великий рыцарь поднялся по стене, чтобы попасть в комнату к даме. Мужчины хвастались смелостью нового лорда, восхищались дерзостью, в то время как женщины вздыхали о таком красивом подвиге. И лишь Женевьева знала, что к романтике это не имело никакого отношения.

Девушка глубоко и нервно вздохнула, пытаясь не вспоминать о том, как Бэрен целовал ее, или, что еще хуже, не думать, как он прикасался к ней, как подхватил на руки, будто дикарь, когда нес к кровати.

Похоже, мужчин интересовали такие вещи, о которых она даже не подозревала. Как можно было так поступить и желать близости от совершенно незнакомого человека?

Это была ее ошибка, ведь это она его вызвала сюда. Женевьева все понимала, но находилась в отчаянии. После смерти отца соседи как падальщики слетелись на его земли, желая отхватить кусок. Но она отказалась передать свое наследство хоть одному из них.

Не многим была, конечно, интересна та скалистая местность, на которой стоял замок, не защищенный от ветра. Никто не мог оценить его серую и мрачную красоту. Этот замок и эти земли будто впитались в кровь, стали частью ее, и Женевьева абсолютно не хотела, чтобы владельцем всего этого стал бездушный хозяин, вечно отсутствующий, который презирал бы ее наследие и вспоминал о своих обязанностях лишь тогда, когда придет время собирать деньги."

"Но она не была совсем уж дурочкой и понимала, что не сможет вечно удерживать всех стервятников, которые считали, что весь мир принадлежит им, а женщина не играет никакой роли.

Рано или поздно сюзерен отдал бы замок в награду какому-нибудь рыцарю, тому, кто ему понравился или за какие-либо другие заслуги. И она была бы вынуждена выйти замуж за постороннего человека, которому бы не понравился этот дом, кто, вполне вероятно, увез бы ее из Брандета, от людей, которые с незапамятных времен служили семье. Именно мысль об таких возможных ужасных перспективах и заставила Женевьеву думать о том, к кому бы обраться за помощью. А кто же еще мог спасти кроме Бэрена, произведенного в рыцари ее отцом? Разве он не поклялся защищать их до последнего вздоха?

Однако потребовалось все мужество, чтобы послать за ним, но даже в самых смелых мечтах она не предполагала, что рыцарь согласится. Но оказалось бы хуже, если бы Бэрен перенаправил ее просьбу еще кому-нибудь, другому лорду или даже самому королю.