Соскучился безумно за какие-то пять гребаных дней. Даже стыдно говорить о таком вслух. Вообще крыша поехала. Углубляю поцелуй, но в этот же момент Маша отталкивает меня в грудь. Со стороны может показаться, что она и вправду против. Только мы оба знаем, что ее вечные толчки заканчиваются одинаково. Хоть она определенно обижена, но не настолько, чтобы гнать меня всерьез. Знаю. Изучил уже.
– Ты ко мне не прикоснешься, пока не выполнишь то, что я тебе сказала по телефону.
– Да что ты говоришь? – не могу скрыть сарказма в голосе.
– То, что слышал. Вставай на колени и кайся передо мной.
– А не слишком ли жирно? Прям сразу на колени?
– В самый раз.
Смотреть на Машу с распущенными волосами, вздернутым от злости кончиком носа, в этом чертовом полупрозрачном лифчике без возможности потрогать, становится все сложнее. С таким успехом и на колени встану. Долбоеб.
Несмотря на видимое сопротивление, я продолжаю тянуть Машу на себя и как обезумевший подросток со спермотоксикозом вновь набрасываюсь на ее губы.
– Ты дурак?! Ну не в раздевалке же.
– Я соскучился, – шепчу ей на ухо.
Уже и не стыдно произнести это вслух. Чувствую, как после «соскучился» Маша немного расслабляется. Уткнувшись ладонями мне в грудь, закрывает глаза. И без слов понятно, в ее мозгу происходит неменьшая херня. Вроде как обижаться на меня должна, а не давать себя трогать. Да и хорошие девочки в общественных местах не трахаются. Такие как Маша в особенности. От чего желание это сделать здесь и сейчас зашкаливает. Да и «ты ко мне не прикоснешься» – подначивает еще сильнее.
– Ты лифчик брать будешь?
– Что? Буду, – шепчет растерянно.
– Ну тогда угрызения совести по поводу секса в раздевалке считаю бессмысленными. Купив лифчик за двадцать косарей, ты можешь тут хоть весь день устраивать трахомарафон. Со мной, разумеется.
– Миш, ну, правда, перебор какой-то, – вновь пытается увернуться от моих рук. И хочется, и колется. – Все будут знать, что мы тут делаем. Нельзя так.
– Можно. Нужно. Расслабься и меньше думай.