- Мистер Стоунхарт приготовил его для вас, - говорит она мне. - Он сказал, что это ваш любимый напиток. Он ждет вас в особняке…
Я продолжаю пить, не желая оставлять ни капли. Затем меня охватывает внезапное чувство огромной тревоги. Мануэла не говорила по-английски. Никто бы не назвал прибрежную виллу особняком… Я спотыкаюсь и чуть не падаю. Мое зрение затуманивается. Когда я смотрю вверх, остров исчезает. Меня окружают четыре белые стены, а посередине стоит моя кровать.
И стоит не Мануэла, а Роза.
- Наслаждайся первым днем своего ада, - говорит она мне, выхватывая стакан из моей руки и закрывая дверь.
* * *Семьдесят два часа. Именно столько, по словам Хью, действует противоядие. Я лежу в холодном поту посреди своей белой кровати. Я боюсь пошевелиться. Я боюсь сделать что-нибудь, что может заставить меня потерять контроль над реальностью. Через несколько часов я набираюсь храбрости, иду в ванную и включаю душ. Просто чтобы был какой-то шум. Просто чтобы было за что цепляться, когда придут видения.
Я в ужасе от того, что еще могу увидеть.
* * *Осталось четыре часа.
Два.
Один.
Я отчаянно хочу, чтобы мои внутренние часы не были так точно синхронизированы. Но я стала экспертом по ощущению времени прохождения. Я знаю, как долго длится один час. Я могу приписать это Стоунхарту.
Минуты. Осталось несколько минут. Минуты тикают. Я не в силах остановить эти образы. Как я могу бороться с голосами, которые находятся в моей собственной голове? Никакое количество умственной силы или силы воли не может отменить химический ущерб, нанесенный моему мозгу.
Дверь открывается. Я рывком поднимаюсь вверх. Я поворачиваю голову и вижу там Джереми. Нет. Нет, нет, нет. Это все неправильно. Джереми не может быть здесь. Он не может быть там. Я быстро моргаю и качаю головой. Дверной проем, кажется, расширяется, как будто он собирается поглотить меня целиком. Затем, в мгновение ока, он возвращается к своему виду, и я вижу, кто стоит там на самом деле: громила. Он улыбается мне.