Он проложил дорожку поцелуями вверх по моему горлу, направляясь к уху, оставляя маленькие укусы, от которых моя кровь бурлила. Грохотала по моему телу.
Мои руки прошлись по его широкой груди, достигнув затылка. Мои пальцы запутались в его волосах, мягко потянув за них, когда он прикусил кожу ниже мочки моего уха. Когда он задел его зубами, я потянула немного сильнее.
— Держись за меня, детка, — быстрым движением Аарон поднял меня с пола, мои ноги обвились вокруг него, а руки крепче обвились вокруг его шеи.
Где-то в глубине души я беспокоилась о ткани платья, о том, что оно недостаточно воздушное или тонкое, чтобы позволить мне почувствовать его.
Все сомнения улетучились из моей головы, когда он снова прижался ко мне. Моя спина сильнее прижалась к стене, и я почувствовала, как его длина уютно устроилась у меня между ног.
Горячий — он был таким горячим и твердым.
— Этого недостаточно. Еще, — взмолилась я. Я хотела большего, большего, большего. Я бы разорвала платье на куски, если бы пришлось.
Когда он качнул бедрами одним решительным движением, которое заставило меня увидеть звезды, его губы снова нашли мои, заглушая еще один мой стон.
— Ты убиваешь меня, Каталина, — сказал он мне в губы.
Моя хватка на его шее усилилась, пытаясь притянуть его еще ближе. Больше.
— Я знаю, — процедил он сквозь зубы, и еще одним движением бедер он прижался прямо к моей складке, почти опрокинув меня через край. Аарон прижался ко мне, жар его твердости яростно просачивался сквозь слои одежды между нами.
— Еще, — снова взмолилась я. Мне не было стыдно. Я бы сделала это снова. И снова, и снова.
— Такая требовательная, — хриплый смешок коснулся моих губ. — Если бы я засунул руку тебе под платье, — прохрипел Аарон мне в рот, покачиваясь напротив меня и пульсируя у меня между ног, —Насколько влажной я бы тебя нашел, детка?
Он не поверил бы, насколько сильно. Я не думала, что когда-либо была так возбуждена, так отчаянно жаждала большего.
Аарон коснулся моих губ своими, этого прикосновения едва хватило, чтобы успокоить меня.
— Я не собираюсь этого делать, — его голос был хриплым, купаясь в потребности, которую я чувствовала, омывающей мое тело. — Не сейчас.
— Почему? — я выдохнула.
— Потому что я не смог бы ничего с собой поделать, — прорычал он мне на ухо. Он снова прижался ко мне бедрами, сильнее прижимая меня к грубой поверхности за моей спиной. — И в первый раз, когда я окажусь внутри тебя, это не будет быстрым трахом у стены.