Я захныкала от его слов. В растерянности от того, что у меня в голове не было того, что он только что так ясно нарисовал. Я бы все отдала, чтобы он погрузился глубоко в меня. Возможно, тогда я не почувствовала бы эту пустоту в центре своей груди.
Его лоб снова лег на мой. Каждое движение болезненно останавливалось.
— Я бы умер счастливым человеком, если бы мог заставить тебя кончить прямо здесь и сейчас, — прошептал Аарон, заставляя меня дрожать. — Но любой может пройти мимо и увидеть нас, и это привилегия, которую я хочу только для себя.
Вздохнув, я провела пальцами по его волосам, а затем по шее, пока не обхватила его челюсть. Постепенно я пришла в себя.
— Ты прав.
Мои губы сжались, надув губы.
Голубые глаза, которые сияли так, как никогда раньше, прищурились в улыбке.
— Посмотри-ка, — сказал он, прежде чем крепко поцеловать меня. Недостаточно, чтобы я могла быть где-то удовлетворена. — У меня появятся глупые, безумные идеи, если ты начнешь так легко соглашаться со мной.
Это заставило меня чуть-чуть надуть губы, и, возможно, на них появилась легкая улыбка. И как раз в тот момент, когда я подумывала о том, чтобы снова поджать губы, вспомнив, какой горячей и обеспокоенной я все еще была, его голова снова опустилась, и он поцеловал остаток этой надутой губы с моего лица.
— Пойдем. Твоя семья, наверное, интересуется, где мы, — он медленно опустил меня на пол. Затем он провел пальцами по нескольким выбившимся прядям волос, тыльной стороной ладони коснувшись моей щеки, прежде чем отступить.
И это слово попало прямо в середину моей груди.
Он протянул мне руку, и я взяла ее, прежде чем она зависла в воздухе на целую секунду. Казалось, я была нуждающейся женщиной. И когда дело касалось Аарона, я брала у него столько, сколько он был готов мне дать. И тогда, возможно, я стала бы умолять о большем.
Глава 23
Воспламенение. Это было именно то, что я чувствовала.
Это было то, что Аарон сделал со мной. Он зажег меня. Разгадал то, что, как я теперь поняла, долгое время гудело у меня под кожей."
"Все, что бушевало глубоко внутри меня, не было сформировано из нескольких мгновений или невероятно громкой физической связи. То, что вызвало это восстание, уже было там, похоронено. Я держала его погруженным под тяжестью «но», страхов и сомнений. Подавленный и моим собственным упрямством тоже.