— Теперь я это знаю, но я каким-то образом убедила себя, что отпустить тебя было лучшим, что я могла сделать, чтобы защитить себя от того, что произойдет снова, — я покачала головой, выталкивая это ужасное чувство из своей груди. Я бы рассказала Аарону о Шарон и расследовании по делу Джеральда. Но сейчас было не время.
— Мне жаль, что я не была здесь с тобой, как должна была.
Он посмотрел на меня так, словно не хотел моих извинений, но я не дала ему заговорить.
— Я, — мой голос дрогнул. — Зная, что твой отец болен, и что ты был здесь один.
— Я здесь, и я никуда не уйду, не потому, что я верю, что мы можем каким-то образом быть вместе сейчас, а потому, что я не могу представить себя где-то еще, кроме как рядом с тобой, — я с трудом сглотнула, пытаясь обуздать все эмоции, угрожающие вырваться наружу.
"— Теперь да, — из его горла вырвалось низкое ворчание. Его пальцы снова сжались вокруг моего запястья. Рука, обнимающая меня за талию, еще глубже прижала меня к его груди. — Я знаю, Лина. И я не собираюсь позволять тебе забывать об этом.
Рука, которая была на моем запястье, скользнула вверх по моей руке, его ладонь обхватила мое лицо. Я прильнула к его прикосновениям, чувствуя, что могу жить только ласками и поцелуями Аарона.
— Я бы вернулся за тобой, понимаешь? Я же говорил тебе, что не позволю тебе бросить нас. Ты все еще должна мне это слово из четырех букв.
Он так и сказал. И осознание этого заставило мой желудок упасть к ногам. Какой же глупой я была. Аарон не отказался от нас; это была только я.
— Оно твое. Love и все остальные слова из четырех букв, которые я когда-либо могла тебе дать, — я поцеловала его в губы, не в силах больше сдерживаться.