Объективно говоря, было трудно делать что-то еще, кроме как пялиться на него, затмевая сиденье машины, как он почти всегда делал со всем остальным – особенно когда он не разговаривал и давал мне повод не делать этого. Но не было ничего объективного в том, как мои глаза невольно скользнули по его рукам, заканчиваясь на его округлых и широких плечах. Или то, как они добрались до его профиля. Такой стойкий и серьезный. Он не улыбался — Аарон никогда не улыбался, — и я никогда так хорошо не осознавала этот факт.
Я поняла, что дело было не только в смокинге.
До сих пор мне каким-то образом удавалось не замечать, насколько Аарон привлекателен. Не то чтобы я не заметила, что он хорош собой – я заметила. Но мне нужно было только вспомнить его сдержанный и угрюмый характер, чтобы довольно быстро замять это. Но это не изменило правды. А именно что у Аарона были все эти особенности, которые заставили мою голову повернуться и взглянуть еще раз. Все эти особенности, которые я не искала, но вынуждена была признать.
Оторвав от него взгляд и снова опустив глаза на свои руки, я проклинала себя за то, что позволила своим мыслям отправиться туда. Какого черта я вообще делаю? Нужно было обсудить важные вещи.
— Ты играешь в труднодоступность, Блэкфорд. Но все в порядке, — сказала я, понимая, что Аарон не дал мне того объяснения, которое он мне должен. — Я могу догадаться, почему я здесь.
Я сделаю это, если это поможет мне перестать думать о тебе сумасшедшие, глупые вещи.
— Я в игре, если ты в игре.
Снова тишина."
"— Хорошо, я приму это как «да».
Он искоса посмотрел на меня, наморщив лоб.
— Что это должно означать? — он покачал головой, снова переводя взгляд на дорогу. — Знаешь что? Я не хочу этого знать.
— Хорошо, хорошо.