“Я не возражаю”.
“Теперь я хочу заняться твоей спиной”, - говорит она, просматривая фотографии на своем телефоне. “О, это выглядит потрясающе. Именно так, как я и хотела.”
“Ты знаешь, что я хочу сделать?”
“Что?” - спрашивает она, не отрывая взгляда от фотографий.
“Я хочу видеть, как эти ярко-красные губы плотно обхватывают мой член”.
Ее широко раскрытые глаза поднимаются на меня. “Никаких фотографий, верно?”
Мне бы очень понравились фотографии. Я бы никогда не поделился ими ни с одной живой душой. Только с ней.
“Если ты не хочешь, чтобы я тебя фотографировал, тогда я не буду”, - говорю я. Я не Ларсен фон Веллер, это уж точно.
“Я не знаю”. Она медленно качает головой, и в этот момент я понимаю, что она все еще не полностью доверяет мне.
И я также понимаю в этот момент, когда она наклоняет голову и плотно обхватывает своими красными губами головку моего члена, что я хочу ее доверия больше всего на свете.
Как ей удалось преодолеть железную крепость и пробраться в мое сердце за такой короткий промежуток времени? Я был тем, кто отказывался верить в отношения, любовь и всю ту чушь, которая с этим связана.
Я не хочу гребаного слияния.
Как Рен.
Я убираю волосы с ее лица, чтобы посмотреть. Она понятия не имеет, что делает, но это не имеет значения. Ее энтузиазм с лихвой компенсирует любой недостаток опыта.
Она крепко сжимает меня и лижет, как гребаный леденец. Обводит языком головку, прежде чем полностью обхватить ее ртом, посасывая.
Черт бы побрал эту девчонку. Несмотря на ее неопытность, она заставляет меня кончать быстрее, чем кто-либо другой когда-либо. Это потому, что я забочусь о ней? Из-за этого?
Как мне сказать ей об этом? Как мне выразить свои чувства, если я вырос в доме, где над чувствами издевались, особенно если ты парень? Мы должны быть холодными и бесчувственными.