Хотя мне недолго осталось наслаждаться тишиной, потому что мой телефон начинает звонить, пугая меня.
""Папа"" мелькает на экране, и я с замиранием сердца понимаю, что так и не позвонила ему после того, как он отправил это сообщение.
“Мне так жаль, папочка. День ускользнул от меня”, - вот как я отвечаю.
Его смешок сочный и теплый, заставляет меня улыбнуться, несмотря на то, как я все еще взволнована из-за той конфронтации между Фигом и Мэгги. И я, я думаю. Я никогда в жизни не была вовлечена в нечто подобное, и это приводит меня в замешательство.
Мое сердце взлетает и опускается, и все это одновременно. ""Ой.""
“Разве ты не хочешь знать, что он сказал?”
Я уже знаю. Он умирает от желания, чтобы я присутствовала. Спасибо моему отцу, который попросил об одолжении.
“Что он сказал?” Я стараюсь, чтобы мой голос звучал легко и игриво, именно так, как он хочет. Его милая и счастливая дочь, которая готова на все ради своего папочки.
Когда ему это удобно.
“Они принимают тебя, дорогая. Ты в деле,"" - говорит он, распираемый гордостью.
""Оу. Это так здорово,” говорю я слабым голосом. Я устраиваюсь в кресле за своим столом, глядя в ближайшее окно, из которого открывается вид на кампус. Вокруг слоняются несколько студентов, хотя я не могу разобрать, кто есть кто. Они все выглядят одинаково, так как по большей части все еще в форме.
“Ты не звучишь счастливой, Тыковка”. Я слышу разочарование в его голосе.
Я никогда этого не говорила. Я просто всегда соглашалась с ним, когда он говорил и говорил о том, какой замечательный колледж и что у них хорошая художественная программа. Не то чтобы я хотела быть художником — скорее, я хочу изучать искусство. Когда-нибудь я бы с удовольствием поработала в галерее или музее. Может быть, даже имела бы свою собственную художественную галерею, где я могла бы открывать для себя перспективных художников и поддерживать их.
Колумбийский университет находится слишком близко. Нью-Йорк означает, что никуда не деться, потому что тут живет моя семья.
Я хочу чего-то другого. Подальше.