“Ч-что ты имеешь в виду?”
“Я имею в виду то, что сказал, Птичка. У тебя чертовски сексуальный рот.”
Она протягивает руку, проводя дрожащими пальцами по уголку губ, к которому я только что прикоснулся. “Я никогда раньше не думала об этом в таком ключе”.
“Я предполагаю, что ты ничего не считаешь в себе сексуальным”.
“Нет”. Она качает головой. ”Я действительно не знаю, что может быть во мне сексуальным"".
“Ты никогда не думала о том, чтобы воссоздать свое любимое произведение?
Купить кучу помад и целовать чистый холст снова и снова?” Если бы мне пришлось наблюдать, как она это делает, я бы кончил себе в штаны, как будто я не контролирую себя, чего я давно не делал.
Что-то в этой девушке заставляет меня хотеть потерять всякий контроль.
Тихий смех покидает ее. “Нет, я никогда не думала об этом. Можешь себе представить?”
Я могу. Я бы с удовольствием увидел ее сексуальный отпечаток губ по всему холсту в разных цветах.
“Тебе следует подумать об этом”, - говорю я, намеренно сохраняя ровный тон.
“У меня достаточно проектов, над которыми нужно работать. В том числе и этот.” Она постукивает карандашом по моей руке. “У тебя есть еще какие-нибудь вопросы ко мне? Урок почти закончился.”
Черт, время летит слишком быстро, когда я с ней. “У меня есть еще один вопрос”.
""Что за вопрос?""
“Хотя я уже спрашивал тебя об этом раньше”.
Выражение ее лица становится настороженным, и она вздыхает.
“Продолжай. Я, вероятно, дам тебе тот же ответ, что и раньше.
“На самом деле, ты так и не ответила мне”."
"“Оу. Что ж, это было невежливо с моей стороны.”
Эта девушка. Я удивлен, что она не извинилась за отсутствие ответа.
“Обещаешь, что на этот раз ответишь?” Я приподнимаю бровь.
""Может быть."" Ее тон осторожен.
Умный ход.
“Хорошо”. Я наклоняюсь вперед, мой взгляд встречается с ее. “Тебя когда-нибудь целовали? Будь честна, Птичка. Скажи мне правду. Я умираю от желания узнать.”
Она опускает голову, уставившись на свой стол.
“Только девушка, которую никогда не целовали, ответила бы так”. Она никак не реагирует. “Давай. Скажи мне. Ты никогда не чувствовала прикосновения чужих губ к своим?”
Рен молчит.
“Теплые губы соединяются снова и снова?”
По-прежнему ничего.
“Это первое прикосновение чьего-то языка, скользящего у тебя во рту? Кружит. Ищет. Руки начинают блуждать...” Мой голос срывается, и по-прежнему никакой реакции.