Но когда я был еще младше, Хань Гуан Цзюнь и не мог меня воспитывать. Кажется, тогда он несколько лет провел в заточении». Юноша вдруг вспомнил, что именно в то время, когда Хань Гуан Цзюнь находился в заточении, произошла первая осада горы Луань Цзан.
Внутри каюты Лань Ван Цзи поднял взгляд на дверь, которую юноши распахнули, когда бросились прочь, затем вновь посмотрел на склонившего голову на бок Вэй У Сяня. Кончики бровей Вэй У Сяня снова нахмурились, словно ему было неудобно лежать, и он завертел головой.
После этого Вэй У Сянь, наконец, перестал мотать головой, только устроился поудобнее на груди Лань Ван Цзи, нашел удобную позу для сна и затих. Лань Ван Цзи опустил голову и внимательно вгляделся в облик человека в своих объятиях. Волосы цвета воронова крыла рассыпались каскадом.
Он схватил ленту так крепко, что Лань Ван Цзи, взявшись за другой конец, попытался отобрать ее и потянул на себя, но так и не преуспел в этом. Ресницы Вэй У Сяня дрогнули, и очень скоро он проснулся.
Когда Вэй У Сянь медленно открыл глаза, первым, что он увидел, был дощатый потолок каюты. Поднявшись, он увидел Лань Ван Цзи, который стоял у деревянного окна и смотрел вдаль, на яркую луну в центре речной тропы на горизонте.
Вэй У Сянь спросил: «Эй, Хань Гуан Цзюнь, только что я потерял сознание?»
Лань Ван Цзи повернулся полубоком и спокойно произнес: «Да».
Вэй У Сянь спросил еще: «А где твоя лобная лента?»
«…»
Лишь задав вопрос, Вэй У Сянь опустил голову и удивленно добавил: «Ой, как это получилось, что она у меня в руке?»
Он перебросил ноги со скамьи на пол и произнес: «Прошу покорнейше меня извинить.
Лань Ван Цзи, помолчав, принял лобную ленту. «Ничего».
Вэй У Сянь же сдерживал улыбку изо всех сил, до такой степени, что едва не повредил внутренние органы от напряжения. Только что он действительно очень хотел спать, но ослаб еще не до такой степени, чтобы взять и упасть в обморок.