То были скорее совершенно разнузданные стоны удовольствия.
И все же Лань Ван Цзи вкладывал слишком много силы в пальцы, при этом более всего ему нравилось сжимать самые чувствительные места. И если вначале Вэй У Сянь наслаждался процессом, спустя какое-то время кожа саднила и немела от прикосновений. Издав прерывистый вздох, он отнял от Лань Ван Цзи опухшие до красноты, горящие, словно после красного перца, губы. Его грудь резко поднималась и опускалась, когда он говорил: «Хань Гуан Цзюнь… Почему, оставшись без одежд, ты вдруг так изменился? За какие места ты меня хватаешь? Разве это достойное поведение благородного мужа?»
Он притворился, что пытается отстранить столь бесцеремонную руку Лань Ван Цзи, но тот ответил низким рыком, который прозвучал весьма угрожающе.
Испытывая пьянящую радость, Вэй У Сянь ощущал себя полнейшим самоучкой в подобного рода непристойностях.
Ведь воображать процесс — это одно, а по-настоящему в нем участвовать — совсем другое. Вэй У Сянь прожил две жизни, и кроме него самого, больше никто никогда не прикасался к столь интимным местам. Когда обжигающая ладонь Лань Ван Цзи обхватила его член, Вэй У Сянь невольно ощутил легкую дрожь по телу и слегка съежился, поджав ноги. Однако ритмичные ласки ладонью оказались слишком приятными — не прошло и пары мгновений, как Вэй У Сянь неосознанно расправил конечности и сам вцепился руками в плечи и спину Лань Ван Цзи, активно двигая бедрами в ритм с его ладонью.
Движения Лань Ван Цзи ускорились. Вэй У Сянь отрывисто дышал, зажмурив глаза от удовольствия. Ему хотелось за что-нибудь уцепиться, но в итоге ничего не оставалось, как тщетно скрести ногтями по мощной спине Лань Ван Цзи. Внезапно Вэй У Сянь осознал — нельзя допустить, чтобы удовольствие получил лишь он один.
"Едва коснувшись того самого места, Вэй У Сянь ощутил, как горячая плоть, и без того немалых размеров, неожиданно увеличилась в обхвате и толкнулась в ладонь, затвердев словно железо. Одно лишь прикосновение к нему заставило щеки Вэй У Сяня заалеть. Он в жизни не представлял, что когда-нибудь дотронется до такого места на теле другого мужчины, для него это было чем-то невообразимым.