На обратном пути в Облачные Глубины Лань Ванцзи купил в посёлке Цайи, что близ Гусу, кувшин «Улыбки Императора».
Вино оказалось ароматным и прекрасно выдержанным, от питья не перехватывало дыхание, но уже после глотка горло начинало гореть, жжение растекалось по груди и отдавало в уголки глаз.
Лань Ванцзи не понравился вкус вина, но теперь хоть немного стало ясно, почему оно нравилось Ему.
В тот вечер Лань Ванцзи впервые попробовал алкоголь и также в первый раз захмелел. Он не помнил ничего из того, что натворил в хмельном дурмане, но прошло ещё очень много времени, прежде чем из направленных на него взглядов учеников и адептов Ордена Гусу Лань исчезло потрясение.
Лань Сичэнь отыскал для него флейту из самой лучшей белой яшмы, но Лань Ванцзи в ярости отбросил инструмент и сказал, что ему нужен другой.
А когда Лань Ванцзи очнулся от вина, на его груди появился шрам от тавра — в точности такой же, какой достался Вэй Усяню тогда, в Пещере Черепахи-Губительницы.
Лань Цижэнь ходил чернее тучи и ужасно гневался, но всё же больше не нашёл в себе сил отругать его.
Ведь он уже и так достаточно вынес ругани и наказаний.
Тягостно вздохнув, старик не стал препятствовать решению Лань Ванцзи оставить Вэнь Юаня.
Испробовать вино, что он любил. Познать те раны, что ему достались.
Прошло уже тринадцать лет с тех пор, как эта рана затянулась.
Лань Ванцзи начал двигаться. Вэй Усянь крепко зажмурился и, вдыхая сквозь стиснутые зубы холодный воздух, попытался подстроить дыхание под движения Лань Ванцзи.
Немного привыкнув к проникающей плоти, Вэй Усянь неосознанно начал выгибать спину. Внезапная истома, охватившая нижнюю часть тела, начала пробираться по позвоночнику наверх, распространяясь всё дальше.
Вэй Усянь немедленно обнаружил, как можно получить удовольствие в подобном положении.
Он протянул руки и запустил пальцы в мокрые от пота длинные волосы, приподняв лобную ленту. Улыбнувшись, он нежно произнёс:
— Тебе приятно? Внутри меня.