У нас был успешный рейд, и следующий состоится в четверг. Я надеялся, что ты пойдешь с нами.
— Конечно. Я бы хотел посмотреть, что ты сейчас делаешь, – соглашается он.
— Ты уверен, что можешь остаться только на неделю? – Я спрашиваю.
— Да, я хочу навестить Алексея перед моим следующим контрактом.
Я киваю, когда Уинтер входит в гостиную. Она садится рядом со мной, затем улыбается Карсону.
— Ты знаешь, на кого у тебя следующий контракт?
Карсон качает головой.
— Пока нет.
Мы разговариваем, пока не приходит время ужина, а затем переходим в столовую.
Когда Дана ставит угощение на стол, Карсон говорит:
— Боже, выглядит аппетитно. Я питался нездоровой едой. – Затем он ухмыляется мне. – Неудивительно, что ты набираешь вес.
Мои брови взлетают вверх, когда Киллиан хихикает, а затем я бормочу:
— Завтра я надеру вам обоим задницы в сарае.
— О, началось, – говорит Киллиан, и на его лице расплывается ухмылка.
Уинтер садится справа от меня, и я беру ее за руку, сжимая ее, прежде чем мы приступаем к вкусной еде.
Во время еды воздух наполняют шутки и смех, и когда я оглядываю стол, я смотрю на свою семью с улыбкой, изгибающей мои губы.
Я никогда не знал, что нечто подобное существует, по крайней мере, до Уинтер. Мой взгляд скользит к ней, и я встречаюсь с ее теплой улыбкой.
Подумать только, я каждое утро просыпаюсь с ее прекрасным лицом. Я могу наблюдать, как мужчины подчиняются ей, в то время как она преклоняет колено только передо мной.
— Я люблю тебя, – тихо бормочу я, теперь понимая истинное значение этой эмоции.
Эпилог
ДЭМИЕН
Пятнадцать лет спустя…
Присев на корточки рядом с Инной, нашей семилетней малышкой, я бормочу:
— Сделай глубокий вдох, затем медленно выдохни, прежде чем нажать на спусковой крючок.
Инна кивает, затем наводит дуло на прицел. Я наблюдаю, как она вдыхает и выдыхает, а затем ее крошечный пальчик нажимает на спусковой крючок.
Когда пейнтбольный мяч шлепается Киллиану на спину и он высказывает проклятия, я хватаю Инну и убегаю в укрытие.
— Маленькие засранцы, – кричит Киллиан нам вслед.
Смех Инны разносится по лесу, и это заставляет меня прикрыть ей рот, поскольку я сам пытаюсь не рассмеяться.
— Шшш, нам нужно помолчать.
— Заткни мою задницу, – смеется Николай, наш одиннадцатилетний сын, и тут пейнтбольный мяч попадает мне в ногу. – Мама, я попал в папу, – кричит он.
Я не прекращаю бежать и, направив пистолет на Николая, стреляю ему в живот, ярко-желтые брызги заливают его черную рубашку.