— Папа! – кричит он, а затем бежит за мной как раз в тот момент, когда Уинтер скользит между деревьями.
Инна цепляется за меня, как обезьяна, утыкаясь головой в мою шею, когда пейнтбольные мячи шлепаются мне на спину. Драматично я падаю на колени, простонав:
— Спасайся, Инна. Беги.
— Не будь глупым, папочка, – она подтрунивает надо мной, а затем открывает огонь по своей матери и брату. Ни у кого не хватает духу застрелить ее, и я ползу за своей дочерью в поисках укрытия.
— Взрослый мужик, прячущийся за ребенком, – бормочет Киллиан, пытаясь пройти мимо Инны.
Она целится из пистолета ему в задницу и нажимает на курок, а затем я с трудом дышу, когда из меня вырывается смех.
Киллиан ставит ее на землю и опускается на колени, одновременно хватаясь за свою задницу. Инна одаривает его самодовольным взглядом.
— Я кровавая принцесса. Никто не смеет надо мной издеваться.
Николай стреляет в меня еще раз, а затем я бросаюсь вверх, и его пронзительный крик эхом разносится по лесу, пока я гонюсь за ним. Он унаследовал скорость своей матери.
— Мама! – кричит Николай, пробираясь сквозь деревья. – Помоги!
Пейнтбольный мяч шлепается мне в спину, а затем еще один. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к Уинтер, которая ухмыляется мне. Я бросаюсь вперед и быстро хватаю ее, прижимая к своему телу, а затем размазываю краску со своей шеи по всему ее лицу.
Она издает визгливый смех, и, видя, как она счастлива, я завладеваю ее губами.
— Фу, – внезапно произносит Инна, заставляя Уинтер снова хихикнуть.
— Если бы не фу, ты бы не–
— Киллиан! – Уинтер заставляет его замолчать, прежде чем он успевает закончить предложение. – Ей всего семь.
— Я бы что? – спрашивает Инна, когда Николай возвращается к нам.
— Твоя мама меня отшлепает. Пойдем смоем краску, – говорит Киллиан, беря Инну за руку.
Мы возвращаемся в дом, атмосфера игривая, пока Дана не замечает нас.
— Ты и ногой не ступишь в этот дом в таком виде.
— Ох, да ладно, любимая, – усмехается Киллиан, когда он начинает бежать за ней. Дана издает вопль и исчезает внутри."
"— Все, примите душ перед ужином, – говорит Уинтер, когда мы заходим внутрь.
Мы расходимся по своим комнатам, и я обязательно запираю дверь, прежде чем последовать за Уинтер в душ.
Уинтер открывает краны, и затем мы раздеваемся, мои глаза все еще упиваются видом ее обнаженного тела.