Мисс Уинслоу попала в ужасное положение, и спасти ее можешь только ты.
Себастьян проглотил еще один кусок, потом аккуратно вытер губы. Он мог бы привести по меньшей мере десять причин, по которым был не согласен со словами Оливии… если бы он в принципе являлся джентльменом, способным возражать леди, находящейся в столь сильном раздражении.
Итак:
Во-первых, положение мисс Уинслоу не так уж и ужасно, поскольку (во-вторых) она, по всей видимости, скоро станет графиней Ньюбури, а этот титул (в-третьих) сопровождается неимоверными почестями и богатством, правда, одновременно и самим лордом Ньюбури, которого никто в здравом уме не назовет ценным приобретением.
А еще не забудем в-четвертых: это у Себастьяна на глазу фингал, и (в-пятых) это ему в лицо выплеснули бокал вина и все только оттого, что (в-шестых) она не посчитала нужным сообщить ему, что за ней ухаживает его дядя, несмотря на то что (в-седьмых) она отлично знала об их родстве, поскольку (в-восьмых) она только что в обморок не хлопнулась, когда он назвал себя той ночью на пустоши.
Но ему, наверное, стоит больше внимания уделить второй части высказывания Оливии, той, где она утверждала, что никто кроме него не в силах спасти мисс Уинслоу. Ибо (в-девятых) он совершенно не понимает, почему это так, и (в-десятых) не видит, почему это должно его хоть сколько-нибудь беспокоить.
— Ну? — требовательно осведомилась Оливия. — У тебя имеются какие-либо мысли по этому поводу?
— Имеются, и не одна, — спокойно ответил он.
"— Эй, осторожнее, — проговорил он. — Не ровен час, молоко свернется.
— Гарри!!! — заорала она.
Гарри опустил газету.
— Я, конечно, ценю, что ты интересуешься моим мнением, но сомневаюсь, что смогу хоть как-то помочь беседе. Думаю, мне не удастся узнать мисс Уинслоу, даже если я нос к носу столкнусь с ней на улице.
— Но ты же провел с ней в одной ложе целый вечер, — недоверчиво воскликнула Оливия.
Гарри на секунду задумался.
— Думаю, я смог бы узнать ее затылок, именно этот вид открывался с моего места.
Себастьян прыснул, но быстро взял себя в руки. Оливия и не думала смеяться.
— Ну ладно, — смирился он, умоляюще протягивая к ней руки. — Скажи мне, почему именно я во всем этом виноват, и как я могу все исправить.