Девочка потеряла сознание.
Для неё, пожалуй, это было наилучшим исходом."
"Торги закончились и работорговец уже распоряжался собираться в обратный путь. Несмотря на то, что на Севере признавали рабство, торговец людьми здесь не уважали. Ни один дом не согласился бы приютить тех, кто замарал себя подобным ремеслом.
Покупатели уводили рабов к своим избам, а те, кто уходил с пустыми руками, обсуждали возможность покупки первой “поросли”. Так называли деетй, родившихся от рабов.
К ним относились так же, как к щенкам.
– Язык знаешь? – старейшина навис скалой над Санкешем.
Тот держал на руках бессознательную девочку. Он рассматривал её хрупкое лицо, точеный, курносый носик, густые черные волосы. Такие, что если стянуть в косу, та получится толщиной в два кулака.
О фигуре пока рано было говорить, но что-то подсказывало Санкешу, что из Айши вырастет небывалая красавица. Такая бы смогла сидеть на троне Жемчужины Песков и выглядеть так же прекрасно, как любая урожденная принцесса.
– Знаю, хозяин, – кивнул Санкеш.
– Это хорошо. Научишь её. И будешь следить. Чтобы не обидел и не попортил кто. Ты не обольщайся, Сан…санке… Прекрасные Воительницы, что за имя такое! – старейшина выругался и, стянув с плеч меховую накидку, набросил на своих рабов. – будешь Арилом. Сам не обольщайся. Ты мне не нужен. Внукам няня требуется. Мать её брать я бы не стал. Пустая трата. Не пережила бы первых холодов. Тебя взял, чтобы девке компанию составил. Так что отвечаешь за неё головой и телом.
– Понял, хозяин.
– Как зовут тебя, раб?
– Арил.
– Услышу еще раз от тебя Сан…Санке… Прекрасные Воительницы! Услышу это дурацкое имя, выпорю! А теперь идем.
И Санкеш отправился следом за своим новым хозяином. Арил – не так уж и плохо. Если перевести на язык пустыни, это означало Солнцеликий.
Глава 419
– Арил, Арил, расскажи нам сказку!
Санкеш сидел на чурке – спиленном бревне, и вырезал из дощечки игрушечного пустынного ворона. Закутанный в меховой тулуп, крепкие штаны с начосом. Сапоги, с оборками из белого меха, доставали ему почти до колен.
При первом взгляде, если бы не цвет кожи, сложно было бы опознать в Санкеше раба старейшины. К тому же, еще три года назад с него сняли рабски ошейник. В любом случае – ему некуда было бежать.