Так что на протяжении вот уже почти пяти лет, Санкеш жил в деревне Бурого Медведя, на краю мира, у подножия Ледяного Щита.
– Конечно! – рассмеялся Солнцеликий. – вам какую? С моей родины? О ожившем песке и принцессе? Или местную? О девушке и Духе Мороза, который принял её как родную?
За три года без полоски металла на шее, Санкеш смог добраться до двенадцатой, последней стадии Телесных Рек, но сколько бы не старался, пробиться на ступень Формирования не мог. Она так и оставалась для него непреодолимой преградой.
– Расскажи Первую Сказку!
Вокруг него сновали три ребенка.
Последняя стала для них няней. Помогала матери пеленать, кормить, гулять. Порой выполняла все эти функции сама, когда дочь старейшины уходила на местные войны. Вообще, даже по мнению Санкеша, войнами это назвать было сложно.
Мужчины и женщины, по осени, собиралась в отряд из нескольких сотен и уходили на юго-запад, к другим провинциям Империи.
Ну и пленных, разумеется. Те занимали низшую касту в местной иерархии. Оказавшись слишком слабыми, чтобы защитить собсвтенную свободу, они выполняли самые тяжелые и черные работы.
По сравнению с их долей, Санкеш и Айша катались словно “сыр в масле”. Местная присказка, очень понравившаяся Санкешу.
Неизвестно, будут ли кормить в следующий раз.
Хотя, здесь Санкеш, конечно, немного привирал. В доме старейшины им жилось намного лучше, чем любым другим рабам в деревни. Их одевали, не особо утруждали тяжелой работой, потому как для этого были пленные, да и сам старейшина занимал главенствующую позиции.
Зачем ему работать, если он управляет теми, кто и занимается работой.
Ну а чистить горшки, готовить, следить за детьми и Айшей, Санкешу было не сложно. Более того, в последнее время он начал ощущать некую привязанность к этим трем сорванцам. Да и среди вечного снега, в окружении гор и лесов, он нашел свой покой.
Давно он уже породнился с именем “Арил” и редко когда в мыслях называл себя рабом. Мысли же о побеге его перестали посещать еще четыре года назад.