Все знали, что деревня Снежного Великана была в три раза крупнее и в пять сильнее, чем Снежный Медведь. – я согласен пойти вместе с тобой на восточные провинции. Твои условия меня устраивают, а добыча обещает быть богатой.
– Богаче, чем ты когда либо видел, достопочтенный старейшина! – отсалютовал Рослар. – Мы добудем столько зерна и столько пленных, что сможем пировать всю зиму!
– Прекрасные Воительницы нашим словам свидетели, – подержал брата Доки.
– Скрепим же договор!
Сидевшие за столом поднялись, ударили кубками так, чтобы пена с хмельного напитка попала в соседние (древний обычай, демонстрировавший отсутствия яда в воде) и осушили их до дна.
Рослар, утирая губы рукавом рубахи, буквально облизал Айшу взглядом. Та инстинктивно попятилась, прячась за спиной Санкеша. От этого взгляд Рослара стал только маслянистей.
Все это не укрылось и от внимания Гунара – их хозяина.
– Приглянулась? – спросил он.
– Да, достопочтенный старейшина, приглянулась. Ты ведь знаешь мою страсть к бронзовокожим.
Гунар хмыкнул и кивнул. Он бросил быстрый взгляд на Айшу и на Санкеша.
– Что же, если понесет, то выйдет крепкий раб.
– Спасибо тебе, достопочтенный старейшина, – вновь отсалютовал Рослар.
Санкешу показалось, что кто-то огромный выхватил у него землю из-под ног. Он, будто во сне, в мутном неясном отражении разбитого зеркала, видел как махом через стол перепрыгнул Рослар. Как он выхватил кричащую и извивающуюся Айшу.
Санкеш сжал кулак и замахнулся, но еще до того, как он успел нанести удар, ему в живот влетело колено Рослара.
Айша вернулась из гостевого дома лишь через неделю. Ослабшая, потухшая, она еще примерно столько же ни с кем не говорила. Была бледной тенью себя прошлой. В первый день разлуки, от осознания куда именно пропала его любимая, Санкеш едва не сошел с ума.
Только теперь он в полной мере осознавал то бессилие, что ощущала мать Айши. Но она жила с ним всего несколько минут, а Санкеш – часы, дни, недели.
Потом бился головой об стену. Только чтобы физическая боль заглушила душевную. Но все напрасно.
Рослар рассказал старейшине о том, что “товар порченный” и Санкешу всыпали палок. Но он был этому даже рад. Пусть и ненадолго, но в агонии и собственной крови, он потерялся и забыл о боли в сердце.
Прошли месяцы. Оба они пытались забыть этот ужас. Гунар даже разрешил им жить вместе.