На свидание звал, говорил, что его на мне заклинило. Господи, как же мастерски он врал! Как виртуозно умел навешать лапши мне на уши. Уму непостижимо! И я верила, как глупая курица. Верила! И дома, лежа в кровати все прокручивала то, что случилось, между нами, прикасалась кончиками пальцев к губам, и томно вздыхала, вспоминая как он целовал меня. Плавилась от счастья и надежды, что на этот раз у нас все обязательно получится. Ну, а как иначе?
Дура, конченая дура!
И так ждала этого проклятого свидания.
Потом же он даже не поленился мне письмо это чертовое написать со стихами, которое я и храню до сих пор. Я помню свой восторг и ликование, когда впервые его прочла, а потом порхала окрыленная. Вот только у крыльев этих был короткий срок.
И плакать…
Чат «ТОПы» нашего класса. Перемена после первого урока. Фото. Много фото…И подпись: «О, глядите, народ, наша чмошница нашла себе ушлепка по статусу».
Стас несет на руках Таню. Обнимает ее и целует. А вот они в обнимку идут на выход из школы, пока я, окрыленная любовью, репетировала последний звонок. Дальше такси. Самая обычная панельная многоэтажка.
А дальше, как ядовитые стрелы посыпались сообщения от одноклассников:
«Повел пробу ставить. Чпок!».
«А ее разве Хан еще не распечатал?»
«Интересно, а у Моли рабочий рот».
«Я бы вдул. Тока умыть и причесать».
«Ряба! А как же Ряба? А-ха-ха-ха!».
«Он вчера и Толмацкую жамкал у медкорпуса. Видимо выбирал, кто первая даст».
Я даже не помню толком, что было со мной дальше. Но с полчаса точно я просто просидела в туалетной кабинке, рыдая так, что казалось, еще немного, и я просто умру от сердечной боли.
Безумная, совершенно потерявшая контроль от предательства, чувствуя себя абсолютно жалкой и раздавленной, тем не менее, я упорно шла туда, где было больше народа.