Я то и дело, то плакала, то сидела и смотрела в одну точку, обдолбанная валерьянкой до такой степени, что не соображала, ни кто я, ни где я. И только к вечеру я выползла из дома, чтобы забрать наконец-то свою машину. А после почти до изнеможения бегала в парке рядом с домом, врубив музыку в наушниках на полную мощность.
Чтобы не думать о том, какая я непроходимая тупица.
И как бы мне не хотелось, чтобы понедельник не наступал, он все-таки подкрался ко мне, а потом и свалился всей своей тяжестью мне на плечи.
Но я заставила запихнуть себя в черное офисное платье-футляр, надеть лодочки на высоком каблуке и отправиться на работу.
Я не имею на это никакого морального права.
Но кое-что я все-таки обязана была сделать. И потому дрожала, как лист на ветру. В горле прогорклый ком, по венам концентрированная кислота, а в голове вместо мозгов кисель из паники.
Смотрю на его расписание. С утра все забито, да и после обеда тоже. Тихо чертыхаюсь, но принимаю все как данность.
Не могу же я к нему вломиться просто так, открывая дверь с ноги.
На утренней летучке все-таки встречаемся, но я ощущаю себя каким-то незначительным предметом мебели, например, стулом, на который Гордеев даже внимания не обращает. А у меня внутри торнадо уже разбушевалось, оно сносит все на своем пути, перемалывает в щепки мой внутренний мир или то, что от него осталось.
Но меня даже не спрашивают ни о чем. А потом он просто уходит в свой кабинет, отрезая все возможности хоть как-то к нему подступиться.
А я как натянутая струна. Но я должна сыграть этот последний для нас аккорд.
Работаю на полном автомате. Один глаз в монитор, другой на стрелку часов, что медленно, но все-таки завершает отсчет времени, отведенного на рабочий день. И только тогда я выдыхаю, а потом стискиваю дрожащие пальцы.
Вот и Мила ушла.
Вот и он остался в своем кабинете совершенно один.
Пора.
И мне надо всего лишь встать, а потом и постучать в его дверь.
Недоволен. Я вижу это сразу.
Ручку от себя откинул, отвернулся к окну, поджал губы. На скулах заиграли желваки.
Нет, это не недовольство. Это ярость. Он реально меня органически не переваривает.
Но это не новость для меня. Человек на заказ. Марионетка. Я просто должна открыть рот и сказать зачем пришла.
Большего от меня не ждут. Большего от меня не требуется.