Выходные перезагружал мозги в клубе вышибалой, остальное же время я практически полностью тратил на Дальний Восток, где мы большой командой вели разработку сектора добычи твердых полезных ископаемых.
Здесь и был мой звездный час, как многие бы сказали.
Я писал диплом, был зациклен на работе с проектом и почти круглосуточно крутил в голове цифры, чувствуя, что меня что-то беспокоит. Я не понимал в чем дело. Может то была паранойя. А может то, что Толмацкий собирался вложить в то дело инвестиций свыше чем на восемьсот миллионов долларов.
Но, когда сделка была уже почти на мази, а долгосрочные договоры вот-вот уже подписали бы, у меня в мозгах что-то щелкнуло. И я начал рыть там, где никто и никогда не рыл, да и даже не думал этого делать.
Я тогда не верил в то, что высчитал и спрогнозировал. Это был сущий бред, а потому я пошел не к Русину, а сразу к Толмацкому.
Трехэтажно!
На уши подняли весь отдел по разработке проектов, управление эффективности и конечно же рисковиков во главе с Русиным, который и оказался крысой, что планомерно втирался в доверие к Толмацкому. Да, знатно лил в уши о ликвидности сделок, мнимых прибылях и так далее и тому подобное.
Понятно дело, что Русина повязали, а потом и впаяли ему соответствующие обвинения в промышленном шпионаже и дальше по списку. Но все бы это я вам сейчас не рассказывал, если бы эти события не привели меня к встрече с Нелли Эйхман.
Именно она была соинвестором в проекте по разработке месторождений на Дальнем Востоке. А потому сразу же, не отходя от кассы, явилась в офис «Голд-Корпа» в сопровождении своей свиты из «Глобал-Мет».
"Знаете, я ведь на нее сначала даже внимания не обратил. Я был измотан, мне чертовски хотелось спать и есть, а еще свалить из офиса и как минимум неделю там не появляться. Я сделал дело и хотел гулять смело. Но Толмацкий меня категорически никуда не отпускал, только накачивал кофеином и продолжал наводить порядки в своей богадельне.
– Кто нарыл это все? – спросила Нелли и Сан Дмитрич тут же кивнул на меня.
– Мой парень. Работал в связке с Русиным.