И вообще, я бы хотел ограничить наше общение. Это понятно? – он жестко впивается мне в глаза своим непреклонным взглядом, и я почти умираю.
– Почему? – срывается с моих губ отчаяние.
– Что значит, почему? – хмурит он брови и я вдруг замечаю, что его взгляд с моих глаз переместился на мои губы.
Боже, да!
– Почему мы должны ограничить общение, Стас? Я настолько противна тебе?
– Нет, – хмурится и чуть сильнее стискивает мою ладонь, – но…
– Тогда может мы постараемся быть терпимее друг к другу? Это ведь не сложно.
Переводит взгляд на мое декольте.
Сглатывает.
Отворачивает и цедит:
– Нравится, – и я от одного этого слова погружаюсь в концентрированную нирвану.
– И ты мне нравишься, – произношу я.
– Что? – его глаза полны смятения и мы, в буквальном смысле, замираем посреди танцпола.
Все, Арина, назад дорогие нет.
– Я говорю, что ты нравишься мне. Таким, каким стал. И таким, каким был раньше. Нравишься, – произношу, а сама понимаю, что еще немного и упаду в обморок, – Стас, я…
Пытаюсь закончить, но не успеваю сказать два самых главных слова – «люблю тебя». Потому что Гордеев уже спешит ответить мне, хотя лучше бы промолчал.
– Арина, хватит. Просто хватит, ладно? – а потом резко убирает руки и оставляет меня одну на танцполе.
Разбитую. Несчастную. Потерянную.
Ничего не вышло. Абсолютно ничего! Я ему не нужна!!! Господи, это действительно так!
Оглядываюсь по сторонам и совершенно не понимаю, что делать дальше. Но, на мое счастье, медленный трек сменяется на клубный, заводной бит и меня подхватывает толпа, а потом и вынуждает танцевать так, как я никогда этого прежде не делала.
С ума сойти!
Мне хочется рыдать навзрыд, а приходится в очередной раз корчить из себя Ледяную королеву, которой все нипочем.
Ведь в голове раненной птицей бьется мысль, что я еще что-то могу. Потому что он, пока я выплясываю в оживленной толпе, смотрит на меня.
Смотрит! Я не тронулась головой. И нет, я не слепая! Я четко вижу, что Стас Гордеев высверливает во мне дыру. И я решаюсь на то, на что бы никогда не решилась.
На еще одну попытку. Вот только ходить я собираюсь уже не пешками, а королевой.