Спокойно пытаюсь объяснить, что к чему, но получается до безобразия коряво.
– Я девушку свою ищу. Она не выходит на связь, и я начал волноваться.
– Что-то поздновато вы, молодой человек, волноваться начали. Девушка из семьдесят седьмой уже неделю как дома не появлялась. Съехала видимо.
– А куда не сказала? – встрепенулся я, боясь услышать, что Арина вообще сбежала из страны.
Хотя пофиг, все равно найду, если надо, то из-под земли достану. А мне надо. Позарез!
– Жильцы перед консьержем не отчитываются, – развела руками старая женщина и меня тут же попросили на выход из жилого комплекса.
И вот тогда начался настоящий ад, ибо Арина словно сквозь землю провалилась. Телефон по-прежнему был вне зоны доступа, а аккаунты во всех социальных сетях были снесены. Пусто, словно и не существовало этой девушки, которая приехала, чтобы достучаться до меня вопреки всему, а я так жестоко с ней обошёлся."
"Господи, как я мог уйти от нее в то утро? Как мог бросить? Ведь она мне свой первый раз подарила, а я вцепился в эти тряпки чертовые и сообщения от гребаного датчанина.
Ненавижу себя!
Домой приехал и заметался по квартире, как дикий зверь в клетке. Ни есть, ни спать – только прокручивать в голове воспоминания и хвататься за волосы, совершенно не понимая, что же теперь мне делать. И хрен его знает как я до понедельника дожил, но там пошел не к себе в рабочий кабинет, а прямиком к Толмацкому.
А дальше уже без разрешения вломился к нему, не понимая даже с чего начать и что вообще говорить, чтобы узнать, где сейчас находится девушка, к которой так отчаянно рвется мое сердце.
– О, Стас, доброе утро! – приветствует меня Сан Дмитрич, – Зачем пожаловал?
– Я насчет Арины, – выдохнул я и плюхнулся в кресло.
– Ах, это. Отбой, Стас. Нашел я свою девчонку, не беспокойся, – отмахнулся мужчина, а я медленно сглотнул вязкую, горькую слюну.
– Нашли? – ошалело переспросил я.
– Ага, уехала из Москвы. Точнее переехала. Теперь будет жить в другом городе, уже и работу себе нашла, обустроилась.
И все внутри меня от этих слов оборвалось.
– А куда уехала? – остервенело стиснул я подлокотники кресла, в котором сидел.
– Далеко, Стас, – жестко прибил меня Толмацкий, – в Сибирь.
А потом встал из-за стола, бегло глянул на часы и натянул на себя пиджак, что висел на спинке его стула.