И я в одном шаге, чтобы устроить тебе райскую жизнь, – все это он цедил мне в лицо, пока его дружки держали меня за руки.
– Райская жизнь, – потянул я, – всегда о такой мечтал.
– Сука, – и я неожиданно получил резкий удар в живот, а потом и еще один.
Больно, но я даже не пикнул, тем самым выводя из себя Седых, да так, что вся его физиономия покраснела от ярости.
Еще один удар и снова молчание.
– Мразота нищебродская, – и тогда он зарядил мне унизительную пощечину, совершенно точно провоцируя меня на конфликт.
И я почти уже на него поддался. Хрустнул шеей и только было хотел смачно съездить лбом по носу этого гребаного мажора, как в наш «уютный» мирок ворвался какой-то незнакомый мне учитель.
– Седых? Опять кошмаришь очередную жертву? Вот я все твоему отцу расскажу, – гневался мужчина, а с моих рук тут же исчезло навязчивое давление.
Ссыкуны. Трое на одного. Ну вот прям фу!
– Никого он не кошмарит, – тепло улыбнулся я преподу, но показательно отряхнулся.
– Вот видите, Иван Виссарионович, никого я не кошмарю, – пожал плечами Седых.
А потом я ушел, но четко понимал, что с этими скотами надо что-то решать. Мне нужна Арина. Я за ней сюда приехал. Нужны бабки ей? Ну так будут. Просто надо немного подождать, а там уж весь мир будет у ее ног. Я не отец и его ошибок совершать не стану, так что все у нас будет по-другому, как у людей.
Она моя принцесса, а я ее принц на белом коне. Сказка!
Обогнул преподавателя и пошагал туда, куда и направлялся – набить желудок.
С порога меня сразу же взяла в оборот училка.
– О, новенький! Гордеев, да?
– Ага, – кивнул я.
– Пошли-ка со мной, надо помочь принести пару коробок из подсобки для лабораторных.
– Не вопрос, – скидываю я рюкзак на ближайшую парту и иду вслед за женщиной. Улыбаюсь сам себе, она похожа на гнома – маленькая, полненькая и рыжая. У нее даже фамилия говорящая – Малышкина. Малышкина Марина Альбертовна.
Доходим до подсобки, и она долго копошится между стеллажей, а я, пока есть свободная минутка, переписываюсь с отцом. Он интересуется как дела у теть Зины и меня, как успехи в новой школе и нашел ли я себе новых друзей. В Питере их была тьма, а тут ни одного, но сообщать это родителю я не собираюсь. Зачем?
– Вот, бери эти две коробки, – указывает мне преподаватель, а я вздрагиваю от неожиданности, погруженный в свои мысли.