Понимаешь? Потому и уперся рогом, – талдычил я ей, как неразумному ребенку.
– Рогом, – фыркнула она снова.
– Ну так и есть! Это же ты мне с Седых изменяешь, – хохотнул я, хотя внутренности моментально лизнула ядовитая ревность.
– Ну так и ты не скучаешь, как я посмотрю. Держу пари, с Олей на бал придешь, да? – повернула ко мне голову, и мы почти соприкоснулись носами, так близко я к ней подступился.
– Да-а-а, – потянул я.
– Козел! – тут же отвернулась и засопела как злобный еж.
– Да-а-а, Арин, ты все-таки такая дуреха у меня, – притянул я ее к себе и нежно обнял.
– Пусти! – сопротивляется, но куда ей со мной тягаться.
– Не нужна мне никакая Оля. И Таня тоже не нужна. Только ты! Арина!
Поцелуй в висок и на меня накатывает волна тепла, что проносится по позвоночнику, а потом слишком крепко ударяет в низ живота. О, святые небеса, мы ж в библиотеке!
– Только ты, – продолжаю я шептать ей, а сам левой рукой уже веду по ее коленке и выше.
– Я тебе не верю, – опускает ресницы и дышит так часто, что мне хочется сдохнуть от счастья.
Моя! Девочка! Реагирует на меня! Ништяк же, ну!
– Надо постараться, Арин, – и я легонько прикусываю ей скулу.
Судорожно вздыхает, сглатывает, а потом кладет на мою руку, что уже шарит под ее юбкой, свою дрожащую ладонь.
– Стас…
Пресвятая матерь Божья! Как она произнесла мое имя. Отвал башки просто!
– Я…
– Не надо…мы же…мы же в библиотеке…
Осоловело поднимаю глаза и оглядываю просторное помещение.
Черт! Да, мы в библиотеке! Что б ее!
На нас поглядывает несколько человек и глупо хихикают девчонки в соседнем ряду.
– Бросай Седых.
Делает осторожный глоток через трубочку, опускает ресницы, облизывает губы.
Фак! Вот хоть не смотри на нее совсем! Ну невозможно же! Уже все мозги всмятку…
– Я подумаю, – бормочет и у меня чуть не случается инфаркт миокарда от резкой дозы кайфа.
Подумает! Перевожу на русский с девчачьего – это значит: да, повелитель моего сердца, я на все согласна!
А-е!
– Может ну его, эту библиотеку тогда, м-м? – решаюсь я сыграть во-банк.
– Может…
Поднимает на меня свои невозможные глаза, и я окончательно тону. Захлебываюсь. Умираю.