– Домой?
– Угу, – кивнула Арина и тут же засобиралась, складывая в стильную сумку ноутбук и тетрадки.
– Я тебя провожу? – встал я из-за стола одновременно с ней.
– Не надо, – тут же подняла она на меня свои глаза.
– Стесняешься меня? – и я досадливо поджал губы.
– Нет…я…просто…
– Я понял, – кивнул и обратно плюхнулся на стул, – можешь не оправдываться. Хороших выходных, Арина.
Она еще пару мгновений постояла у стола молча, а потом сорвалась с места и практически выбежала из библиотеки, а я остался все там же, пытаться словить дзен.
Вот только получалось хреново.
И перед глазами, словно на репите, ее взгляд, полный нежелания видеть меня рядом с собой. А вдруг папе донесут. Наследница самого Толмацкого связалось с босяком из Питера, что сидит на дотации у ее отца. Ну такое, правда же? Другое дело Седых – не стыдно в обществе показаться. Крутой дом в Подмосковье, тачки, перспективы, регалии. И плевали все на то, что там нет никаких моральных принципов, да и мозгов тоже.
И от всей этой несправедливой поляризации мне стало так тошно.
Все!
И никому не стыдно. А вот за меня – да.
В мире животных, черт возьми!
А потом я приказал себе успокоиться, в очередной раз засунуть в зад свою гордость и врубить режим «прорвемся».
С трудом, но получилось.
И я, скрепя зубами, решил пока не гнать коней. Итак, вон как продвинулся. Если сейчас буду дожимать ее и силой ломать под себя, то просто останусь ни с чем. Это я стальной стержень – как решил, так и будет. А Арина – нежная фиалка, нельзя с ней грубо, нужно, чтобы сама созрела и расцвела для меня.
А там уж нас никакие социальные пропасти не разлучат.
С этими относительно бодрыми мыслями я и отправился на выход из школы, потом в метро и домой, в почти уже родное Свиблово.
Хорошо! Теперь, когда белокурая королевишна снизойдет до свидания со мной, мне хоть будет за что вести ее по барам, ресторанам. Ухмыльнулся, потянулся и завалился на свою куцую койку, блаженно растягивая губы.