Почти до тошноты…
– Стасичка? – коверкает она мое имя, но мне плевать до такой степени, что я даже ее не поправляю.
– М-м?
– Кофе будешь? – и я вздрагиваю, когда ее горячие ладони ложатся на мои голые плечи.
– Молоко, Оль. Я люблю молоко, – казалось бы, в тысячный раз повторяю я.
– Молоко…да…оно уже ждет тебя на столе, – почти мурлычет девчонка, пока ее губы выцеловывают какой-то странный узор на моей спине, – и блинчики. И я.
Прикрываю глаза, растворяюсь в моменте. Мне надо отвлечься. Я планировал, что это девчонка станет моим личным антидепрессантом.
Но я и сейчас стараться не хотел. Почему-то именно сегодня прогорклый ком забил мне горло. И ничего больше не хочется. Скоро прогремит последний звонок, и мы все разлетимся кто куда. И не будет даже возможности видеть ту, что расковыряла мне сердце грязной, ржавой вилкой.
От этой мысли меня в который раз придавила железобетонная плита паники.
Конец мая на дворе. Откуда я взял столько терпения на эти встречи? Что я делаю вообще в этой квартире? Зачем пришел сюда? Уж не для того, чтобы порадовать себя и ту девушку, что вьется вокруг меня словно мартовская кошка.
Слишком много патетики?
П-ф-ф, отнюдь.
Убираю от себя руки Рябовой и молча иду на кухню. Выпиваю стакан молока, наливаю еще. Равнодушно смотрю, как девчонка присаживается за кухонный стол и влюбленными глазами, подернутыми поволокой, смотрит на меня. Если бы я только мог посмотреть на нее также.
– Все девчонки в школе мне завидуют. Ты знал? – мечтательно тянет Рябова.
– Чему завидовать? Я ж не мажор, – хмыкаю я.
– Ты круче, Стас, – и Оля, подперев подбородок ладонью, шлет мне воздушный поцелуй.
– Круче, – тяну я и кидаю усталый взгляд на кривую панораму города.
– Да, ты красивый, умный, перспективный. И не я одна это вижу.