– Перестань, – смущенно улыбается, а я нежно провожу большим пальцем по ее нижней губе.
– Перестану, если пойдешь со мной завтра на свидание, – убираю руку и прикусываю ее за губу.
– Ладно.
– Ладно? – прищуриваюсь.
– Я согласна.
– Господи, да неужели! – откидываю я голову и дурашливо отправляю благодарность небесам.
– Да, – смеется и шутливо толкает меня в плечо.
– Давай тогда после моего собеседования? Ты когда освободишься? – поправляю я пряди ее волос. Не могу перестать ее трогать.
– Ну, к часам к трем должна. Послезавтра же последний звонок, столько дел, – вздыхает и качает головой.
– Тогда давай в три?
– Давай, – и все внутри меня прямо плавится от этого одного только слова.
Все-таки добился своего!
– Я после собеседования тогда сразу к тебе. Мы можем…
– А просто погулять ты не хочешь? – осмеливается она перебить меня, – Я попрошу, чтобы водитель меня подкинул до «Зарядья».
– Да как скажешь. Мне главное, что с тобой.
– И мне…ой, – выдала себя с головой, а я смеюсь в голос. Я рад до безобразия!
– Я вот еще что хотел, – вспоминаю я.
– М-м? – и я тут же достаю из заднего кармана форменных брюк тот самый конверт со своим письмом.
– Я написал тебе тут кое-что. Прочитаешь вечером?
– О! Любовное послание? – улыбается и слегка прикусывает кончик языка.
– Да, – тяну я, засматриваясь на нее и балдея от ее красоты.
– Хорошо, ознакомлюсь, – и снова хохочет, потому что я зажимаю ее и тискаю изо всех сил, – все, все, Стас! Идем уже. И да, тогда в парке, в три? Под куполом? – и ее глаза безотрывно сканируют мои губы.
Вынос мозга просто!
– Под куполом, – кивнул я и наконец-то впился в нее таким поцелуем, которого и хотел.
Страстно, глубоко, по-взрослому, сразу выбивая из нее стон удовольствия.
Так и прошли пары, на которых мы с Аринкой то и дело многозначительно переглядывались, игнорируя злые взгляды Седых и ревнивые Рябовой.
Нам! Было! Плевать!
А потом Арина отправилась на репетицию последнего звонка, а я домой. Я хотел остаться с ней и ждать ее хоть до утра, но она велела мне топать и не смущать ее. Глупая, так и не поняла, что я только и мечтаю, что смущать ее пока смерть не разлучит нас.
Но пришлось подчиниться.