Где я и где желания моей умопомрачительной блонды? То-то и оно!
Правда сразу на выходе из школы мне на телефон пришло сообщение от скрытого номера, содержание которого сразу же заставило меня взвиться раненой птицей:
«Твою подружку избили. Задний двор. За хозяйственным корпусом».
И я бежал как на пожар, думая, что там моя Арина. А потом, когда прибыл на место, зажал рукой рот, охреневая от того, что увидел.
Сажина.
Она сидела на земле, в грязной луже от вчерашнего дождя и вытирала горькие слезы, тихо рыдая и всхлипывая всем свои маленьким тельцем.
– Тань, – осторожно позвал я и она затравленно вздрогнула, а потом подняла на меня свои несчастные, полные боли глаза.
И расплакалась еще горше.
А я, не думая ни минуты, подхватил ее на руки и бегом отнес на скамейку. Усадил перед собой, а сам устроился на корточках перед ней, тут же принимаясь вытирать ее заплаканное лицо и ласково поправлять растрепанные волосы."
"– Кто это сделал, Тань?
Ее избили. Сильно.
– Девочки с параллели, – ревела Сажина, а я все потирал ее плечи, пытаясь успокоить.
Как мог. Как умел.
– Идем к директору? Надо наказать…
– Не надо! – вдруг закричала Таня, – Я очень тебя прошу! Стас, пожалуйста! Лучше подай рюкзак, – и я так и сделал, а она трясущимися руками достала из бокового кармана пачку салфеток, принимаясь вытирать испачканное лицо.
Тут же отобрал у нее одну и стал помогать, все так же, по-прежнему, сидя перед ней на корточках.
– Все думают мне их Хан нужен, – всхлипывала девчонка, – сдался он мне! Пусть им подавятся!
– Хочешь я с ним поговорю? – присел на лавку и обнял Таню, покачивая ее будто маленького ребенка и она тут же уткнулась мне в грудь, словно котенок.
– Я уже пробовала с ним разговаривать. И с его бывшей тоже. Но там меня никто не слышит и не понимает. Ведь у мажоров в лексиконе отсутствует слово «нет».
– Тань, ну замалчивать же нельзя! – напрягся я.
– Это уже неважно, Стас!
– Их надо наказать, – поджал я губы.
– Их жизнь накажет, – обрубила девчонка и я решил, что сам разберусь.
Так мы сидели еще долго.