Прямо бесит! Нереально!
Вот точно проказа на мою голову…
Не была бы она дочерью Толмацкого, без «бэ» дал бы ей пинка под зад и оставил голосовать на трассе. Ненавижу таких баб, мнящих себя пупиком вселенной. А когда-то я горевал, что жизнь нас развела. Вот дебил!
– Да, – слышу ее тихий голос.
– Насколько я помню, у меня там был другой интерес, – прикуриваю без разрешения и набиваю дымом полные легкие. Так лучше. Значительно! Потому что ее запах уже подобрался ко мне вплотную. И я бы рад сказать, что он приторный, но это не так.
Наверное, на это я когда-то и клюнул, идиот.
– Вы все еще вместе? – ее голос звучит неожиданно громко, и я кидаю на нее беглый взгляд через зеркало заднего вида.
Бабы…
Интересно, если я скажу, что мы с Сажиной поженились и счастливо живем все это время, воспитывая выводок маленьких Гордеевых, Толмацкую перемкнет и она перестанет меня доставать? Сомнительно.
Но мне не хочется проваливаться в события давно минувшего прошлого. Там нет ничего стоящего, чтобы вспоминать.
Наконец-то!
До такой степени остыл, что молча, без каких-либо угрызений совести тяну руку и все-таки накручиваю музыку, давая ей понять, что мне не интересны разговоры с ней. Она вся мне не интересна, что вдоль, что поперек. Ее не было в стране пять долгих лет, и я был бы безмерно рад, если бы она не возвращалась никогда.
А теперь вот – поглядите. Нарисовалась, не сотрешь. До боли в голосовых связках приказываю себе сидеть молча, рулить и слушать музыку.
Да, еще год назад я бы, при виде ее, сдох от тоски и щемящих душу воспоминаний. А потом одна ночь изменила все. Я ее похоронил и любовь свою тоже. Да, я долгие годы рыл могилу для своих чувств к ней. Все глубже и глубже, но присыпать землей все не получалось.
Родила и бросила.
Но, нет, не думайте, целибатом я не страдал. Напротив, как и планировал, окунулся в водоворот, казалось бы, бесконечного разврата. Драл все, что под руку попадалось.