Смотри и учись делать как он, – и снова менторский тон, будто бы я нашкодивший глупый ребенок, а не его родная дочь, что с отличием закончила Империал в Лондоне.
Обидно? Черт, да!
Но так в нашей семье было всегда. Пора бы и привыкнуть. Я всегда была для отца надоедливым, глупым, гадким утенком. Ведь он всегда хотел сына, а родилась всего лишь я – жалкая девчонка. И как бы я ни старалась, сколько бы усилий ни прилагала, чтобы заслужить его одобрение, все было тщетно.
– И не вздумай в офисе задницей крутить. Поняла меня? Узнаю – сразу вылетишь с должности, без права на амнистию.
– Под венец за волосы меня потащишь? – очень медленно отложила я приборы в сторону.
– Зачем? Просто лишу тебя содержания, и ты сама очень быстро, а самое главное добровольно, пойдешь на контакт. Еще вопросы?
– Вопросов нет, пап. Но можешь лишать меня содержания прямо сейчас.
– Если ты поела, то можем попрощаться, – проигнорировал отец мои слова и неожиданно тепло мне улыбнулся, чем, как всегда, сбил с толку.
Но я слишком хорошо знала, что скрывается за этой улыбкой – ничего. Поэтому только кивнула и направилась в сторону выхода, зная, что никто не выйдет меня провожать.
А потом была долгая дорога до центра, где находилась, подаренная отцом, квартира.
И вот результат.
Всего пара чемоданов из прошлой жизни. Еще несколько коробок доставят на днях. Вот и весь мой скудный багаж за пять долгих лет заморской добровольной ссылки.
За спиной закрылась дверь и Валера, что занес мои чемоданы, откланялся. А я же разулась и неторопливо прошла в тишину еще не обжитого пространства. Свернула в кухню, открыла холодильник, отрешенно оглядывая забитые едой полки. Затем в бар, пробегаясь пальцами по бутылкам дорогого вина.
Достала одну. Открыла. Налила немного в хрустальный бокал.