Видно, это показалось ему более правильным, правдивым.
– Я всегда был такой серьезный? – спросил я.
– Как правило, – согласился Наставник. – Даже когда проказничал.
Он еще мгновение смотрел на фотографию Инки, потом отошел к терминалу. С нарочитой бодростью воскликнул:
– Значит, так, двенадцатая группа! Вы в гостях у интерната на трое суток!
– Ура, – серьезно сказал Ган.
– Гостьи из… э…
– Седьмая группа, Наставница – Сени Аруано, – напомнила Катти.
– Гостьи из седьмой группы это тоже касается.
– Ура, – согласилась Катти.
– Временную работу вам найдем. – Пер вздохнул. – Медобследование никогда лишним не будет, лекция ребятишкам о чужих формах жизни – тоже. Ну а тебе, Ган, придется порыться в наших управляющих системах.
– Все то же старье стоит? – солидно поинтересовался Ган.
– А нам сверхбыстрые системы ни к чему в общем-то, – пожал плечами Пер. – Так, где бы вас поселить…
Он коснулся терминала. Экран засветился.
– Ваша комната занята, – с сожалением сказал Наставник.
Я сделал несколько шагов к столу.
На экране была узкая, длинная комната. Вид сверху. Четыре кровати, на двух – раскиданная одежда. Брючки, рубашки, белье. Продырявленный камешек на нитке. Изображение все время двигалось, наплывало, отступало, в него попадали стены, дверь, окна, словно камера жадно и пристально вглядывалась в чужой дом. Вот хищный быстрый наплыв – раскрытая тетрадка. Камера скользнула вдоль строчек, разворачиваясь, чтобы удобнее было читать.
– Их Наставник… по-моему, Дон…
Пер покосился на меня.
– Что с тобой, Никки?
Я молчал.
– Кстати, первый тест. – Старик заулыбался. – Как бы ты справился с этой ситуацией и приучил ребятишек к порядку?
Изображение опять сменилось. Камера заглянула в санитарный блок, неодобрительно задержалась на скомканных и брошенных в угол носках…
– В первую очередь я бы не подглядывал в чужие комнаты, – прошептал я.
Наступила мертвая тишина.
– Это не чужая комната, Никки! – отчеканил Наставник. – Это подопечные нашего интерната.
– Они знают, что за ними наблюдают?
– Разумеется! Разумеется, нет!
Камера брезгливо заглянула в унитаз и поплыла прочь из санитарного блока.
– Это гнусно, – сказал я. Оглянулся, ища в лицах друзей поддержки.
Нет, не дождусь."
"– Что гнусно, Никки?! – возмущенно воскликнул Пер. Дряблое старческое лицо задрожало в немом возмущении.