Кроме того, он был ее единственным соседом в радиусе двух миль. Вокруг не было никого, кто мог бы им помочь. Либо они заботились друг о друге, либо справлялись сами.
Вести «Хонду» вниз по склону в темноте оказалось труднее, чем думала Одри. Наконец она направила машину к развилке, где узкая дорога, ведущая к ее дому, раздваивалась, и делала поворот. Толстые корни зарылись под дорогу, и ее «Хонда» покатилась по выпуклостям, кренясь и раскачиваясь, пока, наконец, не выскочила на поляну. Справа земля резко обрывалась вниз по склону горы.
Никто не знал, кто и зачем построил эти руины. Они усеивали ту часть Грани, башня здесь, храм там, опустошенные временем и стихиями, покрытые мхом. Эджеры, будучи бедными и бережливыми, понимали, что лучше не пускать достояние на ветер. Они возводили деревянные стены внутри каменных каркасов, разводили внутри помещения водопровод и электричество, незаконно перекачиваемое из соседнего города или обеспечиваемое генераторами, и сразу же въезжали. Если какие-то архаичные боги и обиделись, то они ничего не могли с этим поделать.
Одри припарковала машину под старым исцарапанным кленом и выключила двигатель. Дом, милый дом.
Клубок серого меха слетел с ветки клена и приземлился на ее капот.
Одри подскочила на сиденье. Иисусе.
Самка енота заплясала на капоте, возмущенно чирикая, ее яркие оранжевые глаза горели, как две кровавые луны.
— Линг Безжалостная! Немедленно убирайся с моей машины!
Самка завертелась на месте, ее серая шерсть встала дыбом, она положил лапы на ветровое стекло и попыталась укусить его.
— Да что с тобой такое? — Одри распахнула дверцу машины.
Линг соскочила с машины и прыгнула к ней на колени, извиваясь и ворча. Одри подняла глаза. Занавески на ее кухонном окне были слегка раздвинуты. Тонкая, как волосок, полоска ярко-желтого света пролилась сквозь щель.
Кто-то был в ее доме."
"Одри соскользнула с сиденья, осторожно опуская Линг на землю, обошла машину и открыла заднюю дверцу. Внутри ждал коричневый брезент.