Нет, он очень хотел ответить ему тем же, поэтому Эдион зарычал в ответ.
Аэлина застонала, но держалась на расстоянии. Докажи - сказала она. Ну что ж, он докажет."
"Эдион без какого-либо предупреждения атаковал, делая обманный маневр и низко прицеливаясь. Он убивал мужчин этим движением - разрезал их прямо пополам. Но Рован увернулся с эффектной жестокостью, отклонился и перешёл в наступление, и это было все, что Эдион успел увидеть прежде чем чисто инстинктивно поднял свой посох.Защищая себя от силы удара Рована, несмотря на горящий от боли бок, он сохранял сосредоточенность - даже когда Рован почти выбил посох из его рук.
Ему удалось нанести следующий удар самому. Но когда Рован скривил губы, у Эдиона появилось чувство, что принц играл с ним. Не для развлечения - нет, а для того чтобы подтвердить какие то свои мысли. Красный туман окутал его взор.
Рован хотел сбил его с ног, и Эдион ударил ногой достаточно сильно по посоху Рована, что разломал его пополам.
Эдион не увидел, как второй удар пришёлся по его ногам. Перед его глазами замелькали деревянные балки потолка, он хватал ртом воздух, поскольку боль от раны разрывала его бок.
Рован зарычал на него, приставляю одну часть посоха к его горлу, а другую к животу, готовый выпотрошить его внутренности.
Кромешный ад.
Эдион был наслышан, что о быстроте и силе, но чтобы настолько... Имея Рована в союзниках, можно было бы решить исход любого сражения в свою пользу.
Боги, его бок ужасно болел, возможно даже кровоточил.
Принц Фэ говорил так тихо, что даже Аэлина не могла расслышать его слов.
- Твоя королева дала мне приказ остановиться - для твоей же пользы. Поскольку ты ей нужен здоровый, и ей причиняет боль, видеть тебя раненным. Не игнорируй ее команды в следующий раз.
Эдион был достаточно мудр, чтобы не возражать и не двигаться, поскольку принц надавил концами своего посоха еще сильнее.
- И, - Рован добавил, - если ты когда-нибудь станешь с ней разговаривать так, как делал это прошлым вечером, то я вырву твой язык и засуну обратно в горло, понял?
С посохом, приставленным к шее, Эдион не мог кивнуть,не пронзая себя зубчатым концом. Ему оставалось только прохрипеть:
- Я все понял, принц.