Был ли кто-то прекраснее Тамары, в скором будущем Уодделл? Кто-нибудь столь же совершенный, правда, не без помощи пластической хирургии? Кто-то, кто так же часто менял мужчин, словно сексуальный «Клинекс»
[1]?
И что это было? Шестой брак ее мамы?
В этот момент мать посмотрела на Шей и нахмурилась.
— Выпрямись, — сказала она одними губами. — Улыбайся.
Как обычно, Шей сделала вид, что не заметила столь полезные приказы. Она сосредоточила свое внимание на пасторе.
— За любовь, честь и питающие нас надежды ...
«Любовь». Как она презирала это слово. Люди использовали любовь, чтобы оправдать свое сумасбродство. «Он изменял мне, но я остаюсь с ним, потому что люблю его. Он ударил меня, но я остаюсь с ним, потому что люблю его. Он обокрал меня до последнего пенни, но я не собираюсь выдвигать обвинения, потому что люблю его».
Сколько раз мамины дружки лапали Шей, утверждая, что они делают это только потому, что разлюбили ее мать, но без памяти влюблены в нее? Ее, на тот момент еще ребенка! Извращенцы.
Отец Шей был еще одним ярким примером такого «только-любовь-важна» идиотизма. «Я должен оставить маму, потому что полюбил другую женщину». Как оказалось, он влюблялся в других не один раз.
После того, как последняя папашкина жена изменила ему, а затем и развелась, Шей прислала отцу «мне-очень-жаль» открытку.
Она работала восемьдесят часов в неделю, но оно того стоило. Благодаря популярным открыткам, таким как: «Я не так несчастна без тебя, как если бы ты был рядом» и «Вы можете сделать больше с добрым словом и пистолетом, чем одним добрым словом», Шей предоставила рабочие места двадцати трем единомышленницам и заработала денег больше, чем когда-либо мечтала.
Жизнь девочки, странноватой на вид и никогда не оправдывающей надежд своих родителей, наконец-то удалась.
— Теперь вы можете поцеловать невесту, — произнес пастор.
«Слава Богу».