— Я не понял, — полувопросительно произнес Александр Каменский.
— Ну представь себе, ты приезжаешь в один прекрасный день за Дашей и везешь ее в загс. А кто будет свидетелем с ее стороны? Обычно женщины приглашают для этого близкую подругу, и вообще в загс берут с собой двух-трех близких людей. И вот ты явился, как ангел с небес, везти Дарью на регистрацию, а у нее ни свидетельницы, ни подруг, ни платья, и вообще она в этот день плохо выглядит или плохо себя чувствует и должна идти на прием к врачу.
— Спасибо, что подсказала, — сухо сказал Саша. — Я предварительно переговорю с ее подругами и приеду уже вместе с ними. Твоя приземленность может испортить настроение даже самому оптимистичному придурку.
Настя почувствовала, как запылали щеки. Да, деликатностью ее природа явно обделила. Некрасивый и никем не любимый мальчик вырос в некрасивого и никем не любимого мужчину, жена которого вышла за него по денежному расчету. И вот ему посчастливилось встретить удивительную девушку Дашу, которая любит его преданно и бескорыстно.
— Извини, — виновато сказала она. — Я не хотела тебя обижать.
— Не надо. Скажи, что я заеду за ней в одиннадцать. И еще, Ася…
— Да?
— Хоть это и против твоих принципов, но я прошу тебя, не говори ей ничего.
— Конечно.
Закончив готовить ужин, Настя на цыпочках подошла к комнате и заглянула в приоткрытую дверь. Даша сосредоточенно раскладывала ее одежду: светлые и темные блузки и пиджаки — на диван, светлые и темные юбки и брюки — на одно кресло, платья — на другое, шарфы, косынки, пояса и прочие аксессуары — на письменный стол, рядом с компьютером.
— Дарья, ужин готов, — позвала Настя, отступив на несколько шагов назад к кухне.
Наскоро поужинав, они приступили с тому, что Настя ненавидела всей душой, — к примерке одежды. Благодаря безупречному вкусу Настиной матери Надежды Ростиславовны, работавшей в Швеции, присылаемые и привозимые ею вещи были элегантными, хорошо сидели на высокой худощавой фигуре и отлично сочетались друг с другом.