Даше довольно быстро удалось подобрать по меньшей мере четыре туалета, в которых не стыдно было идти не только на собственную свадьбу, но и на прием в английское посольство. Особенно изысканным выглядело длинное жемчужно-серое платье с мышиного цвета шелковым пиджаком.
— К этим нарядам нужно тщательно краситься, — недовольно сказала Настя, рассматривая себя в зеркале. — Моей бесцветной физиономией можно испортить любой туалет. И волосы придется подкрашивать, чтобы не сливались с пиджаком.
— Ну что ты выдумываешь! — возмущалась Даша.
— Не платиновые, а серые, — невозмутимо поправила ее Настя. — Не надо мне льстить.
— Я не льщу, я правду говорю. И почему ты так себя не любишь?"
"— А за что мне себя любить? За лицо, которое невозможно запомнить, настолько оно невыразительное и неяркое? За блеклые глаза? За белесые брови и ресницы? Раскрой глаза, Дашенька! Другое дело, что у меня нет никаких комплексов по поводу собственной непривлекательности.
— А что тебе интересно?
— У, это долго рассказывать, — рассмеялась Настя. — Вот ты, например, весну любишь?
— Очень, — тряхнула головой Даша.
— Когда идешь по улице, думаешь о том, что весна, апрель, небо, подснежники и все такое?
— Конечно.
— А я, солнышко, моральный урод. Вот иду я сегодня по улице и думаю о том, что в марте в Московской области совершены четыре убийства, и апрель начался с точно такого же убийства, и интересно мне, как наступление весны повлияет на этого загадочного убийцу. Станет ли он более агрессивным, как это случается с людьми, у которых была плохо залеченная черепно-мозговая травма, или смягчится и отвлечется на какую-нибудь любовную историю.
— Слушай, а про свою свадьбу ты хоть иногда вспоминаешь?
— Конечно, каждый день. Как только новое преступление совершается или начинается запарка, я думаю: хорошо, что я не сегодня замуж выхожу.