— Спасибо тебе, малыш, — вежливо сказал Валерий Петрович. — Хочешь, вечером куда-нибудь сходим?
— Мне уходить? — обиженно спросила практикантка. Судя по последним пятнадцати минутам, расследование уголовных дел осталось в ее жизни единственным, в чем еще следовало бы попрактиковаться. Все остальное она умела делать превосходно и ни в какой дополнительной практике не нуждалась.
— Малыш, ты же слышала, мне позвонили, у меня появились срочные дела.
Казанцев быстро провел руками по костюму, проверяя, все ли на месте и все ли пуговицы застегнуты, потом поправил на девушке юбку и ласково погладил по плечу.
— Порядок. Пойдем, я провожу тебя.
— Тебе звонила женщина, — упрямо возразила практикантка, не трогаясь с места и убирая руки за спину, чтобы не брать протянутую Казанцевым сумочку.
— Она звонила по делу. Этим делом я и должен заняться, причем немедленно. Все, малыш, хватит препираться, давай прощаться до понедельника.
Девушка ушла, обиженно поведя плечиками, а Валерий Петрович Казанцев сел за письменный стол и принялся накручивать телефонный диск.
2
Второй звонок Кира сделала Сергею Русанову, сказав ему точь-в-точь те слова, которые велел передать Дмитрий.
— Дима хочет передать вам документы…
— Где он? — нетерпеливо перебил ее Русанов. — Я должен сам с ним поговорить.
— Его нет в Москве, — отвечала Кира, неукоснительно следуя полученным от Платонова инструкциям. — Он уехал и оставил документы, которые я должна передать вам.
— Куда он уехал?
— Я не знаю.
— Что это за документы?
— Я их не читала.
— Откуда вы знаете, что двадцать седьмая ячейка будет свободна, когда вы завтра придете на вокзал?
— Я заняла ее сегодня утром. А завтра я положу туда документы. Если захотите что-то передать Диме, оставьте в ячейке записку. Он, может быть, свяжется со мной.
— Дайте мне ваш номер телефона на всякий случай, — потребовал Русанов.
— У меня нет телефона, — невозмутимо ответила Кира. — Я недавно переехала в район новостроек. До свидания, Сергей Георгиевич.
— Подождите! Подождите, девушка, минутку.
— Да?"
"— Скажите Димке, что все очень плохо. Его усиленно ищут, ориентировки разосланы во все ОВД, у всех есть его фотография. Я не знаю, где он прячется, да и не надо мне этого знать. Пусть сидит в своем убежище и носа не высовывает.