Не знаю, что со мной случится, если впущу в себя эти чувства. С удивлением отмечаю, что дыхание Тани учащается. Будто мы, и правда, с ней одно целое — я так же жадно пью кислород. Становится жарко, хотя система кондиционирования в нашем спорткомплексе исправно функционирует. Так уж сложилось, что летом в наших широтах уж слишком тепло, а зимой довольно прохладно. И те деньги, которые мы берем за абонемент, подразумевает, что мы не только в курсе этих непреложных истин, но и готовы обеспечить клиентам комфортную температуру в любое время года.
Заставляю себя сконцентрироваться на процедуре. Начинаю круговые поглаживания. Иду руками от поясницы к шее. Прислушиваюсь к Таниному частому дыханию. Чем сильнее углубляюсь в её мышцы, тем настойчивее испытываю собственные пределы. Я как будто завоеватель, вплотную подобравшийся к вовсю обороняющейся крепости. Ставлю себя под удар. Пусть тысячи стрел взмоют в небо, для меня нет обратной дороги.
— Все в порядке? — слышу ее нерешительный голос.
Нет… Ни черта! Почему в тебе столько боли, Танечка? Почему ты вся — обнаженная рана? Мне хочется выть.
Отворачиваюсь к окну, в котором, один хрен, ничего не увижу. Дурацкая привычка. Никак от нее не избавлюсь.
— Мне нужна минуточка.
— Хорошо, — голос Тани наполнен удивлением и покорностью.
Я стою так некоторое время, и лишь обретя контроль, вновь поворачиваюсь к ней лицом:
— Вы что-нибудь слышали о массаже тибетскими чашами?
Кажется, мой вопрос ставит Таню в тупик.
— Нет… Понятия не имею, что это за зверь.
Я возвращаюсь к столу. Касаясь ее плеча, приказываю:
— Ложитесь, продолжим…
Она укладывается на кушетку, и я возвращаюсь к прерванному массажу, сопровождая свои действия целым потоком слов:
— Тибетский массаж поющими чашами — это уникальная оздоровительная система, позволяющая восстановить энергетический баланс организма воздействием звука на первопричину заболевания.