Ник лизнул меня в шею, провел ладонями по скрытой под футболкой груди, потом, спустившись ниже, осторожно поцеловал оголившийся живот, а потом... опустился ещё ниже. Так, что его лицо оказалось прямо между моих раскинутых ног.— Хочу, — выдохнул он с оттенком безумия в голосе. — Хочу тебя попробовать... — и осторожно коснулся меня языком. Там.
Я кусала губы, пытаясь не стонать, но всхлипы вперемешку с унизительно просящими стонами все же прорывались, потому что иначе было никак не вытерпеть то, что со мной творил сейчас Ник.
— Ник! — жалобно проскулила я. — Я не могу…
Хотелось одновременно и прекратить эту мучительно-сладкую ласку, и наоборот — раскрыться глубже, впустить в себя не только наглый язык, но и что-то крупнее и больше.
— Сейчас, моя хорошая, сейчас, — голос Ника был таким низким, почти рычащим, что было ясно: он возбужден до предела. — Черт, какая же ты…
Он как-то особенно удачно приласкал языком мой клитор, и я едва не взвыла от остроты ощущений. Никогда мне так сильно не хотелось разрядки, и никогда не было так страшно от интенсивности накатывающего наслаждения, которое, казалось, сейчас напалмом выжжет все нервные окончания.
— Я… сейч-час…О боже, да!
Перед глазами все вспыхнуло, и меня накрыло невозможным, почти болезненным кайфом. Я выгнулась с криком и бессильно упала обратно на пол, ощущая, как тело вздрагивает от удовольствия.
Ник, стоя передо мной на коленях, с трудом расстегнул туго натянутую ширинку и высвободил большой, напряженный до предела член.
Повинуясь каким-то древним инстинктам, я потянулась к нему и накрыла ладонью это горячее, каменно-твердое, мужское, поражаясь, какая же нежная и гладкая там кожа и какая мощь скрывается под ней.