Твой любимый гарнитур. Ты часто его надевала, он тебе очень идет.
Кузина помедлила, отворачиваясь, словно боялась посмотреть на меня, и вдруг выпалила скороговоркой:
– Спасибо, что заступилась. Не ожидала. Раньше ты никогда… То есть всегда была с ними заодно.
– Я не помню, что делала раньше, – повторила ставшую уже привычной фразу и все-таки поймала ее взгляд. – Не помню и, если честно, не хочу вспоминать. Мне не нравится прежняя Эннари и то, как она обращалась с тобой. Извини. За все. И давай на этом закончим. Вредить себе, своим близким я не позволю, но, если желаешь, попробуем нормально общаться.
– Я дочь главы клана, – Кетра надменно вздернула подбородок.
Ну вот, опять начинается.
– И я ею была, – напомнила мягко. – А видишь, как все обернулось? Несчастье может случиться с каждым. Ну так что? Мир?
– Я… Я подумаю…
Губы кузины дрогнули, она резко выдохнула, развернулась и умчалась… почти убежала прочь.
Что ж, начало положено. А дальше – пусть сама решает.
– Как думаешь, Феня?
Прислушалась, ожидая реакции птица, но он так и не откликнулся.
– Что у вас там творится? – не выдержала я, когда невнятная беседа на краю сознания затянулась и. начала подозрительно напоминать спор.
– Да вот некоторые, особо настойчивые, надеются забрать тебя к наследнику. Тренироваться, – сердито отозвался я птиц.
– Бу-бу-бу… – раздалось в ответ бессвязное.
– Не пойдет она никуда, даже не проси.
– Бу-бу…
– Нет, я сказал. Совсем девочку замучили. Хватит с нее на сегодня лордов. И так один полдня рядом крутился, никак уйти не мог. Как кто? Василиск, разумеется, кто же еще?
– И что ему нужно было? – внезапно прорезался возмущенный звериный бас.
– С мамой знакомил, – пояснила, зевнув.
– Как с мамой? – всполошился все тот же бас. – Зачем с мамой? Не надо. И в гости тоже. Лучше пойдем…
Бас не договорил. Раздался сердитый клекот, что-то полыхнуло, звякнуло и все стихло. Лишь напоследок донеслось издалека мягким призрачным эхом:
– Спи, Анют. Спи. Завтра будет трудный день.
Голос убаюкивал, рассыпаясь золотой пыльцой, я я, улыбнувшись, задремала.
День, действительно, предстоял нелегкий.