Тем не менее, через десять минут, закончившая грабёж команда, пусть и с недовольными лицами, но заняла компактную позицию и отправилась внутрь нового участка свёрнутого пространства. Ещё в один я запечатал всю их добычу.
После чего снова забрался на спину Сандала, который постепенно начинал привыкать к наличию условного всадника и дракон снова взмыл в небо. Настало время третьей и заключительной части замысла.
Глава XII
В этот раз мы взяли курс на север. Оставив за спиной полыхающий пожарами промышленный мегаполис, помчались над водой, быстро приближаясь к границам империи.
Сандал исчерпал около половины своих резервов. У Мьёльнира осталась где-то треть от первоначальной мощи. К тому же, камень немного восполнил свои потери за счёт защиты банковских хранилищ, из которых выкачал силу.
На самом деле, интересно, как сформировалась его способность? Первое проявление я прекрасно помню — тот самый бедлам в вагоне Волконских, который устроили спутники. Но ведь она была и до этого? Или он каким-то образом сам зародил в себе Дар, решив попробовать? Живой камень не использовал плетений или иных комбинаций.
Те, кто создавал артефакты защиты, не были идиотами. Прекрасно понимали, что самый простой способ обезвредить их систему — нарушить целостность артефакта. Сделать так, чтобы он попросту не сработал. Для этого требовалось намного меньше силы, чем для нанесения открытого удара или выставления соответствующей защиты.
Поэтому, каждый артефакт этого мира, был сложным устройством, в схему которого не так легко забраться. В большинстве ситуаций, такая попытка заканчивалась ответным ударом, который выжигал энергетическую структуру злоумышленника.
В случае с Мьёльниром всё было иначе. Он настолько легко вскрывал защиту, как будто её и не было. Просто тянулся к силе, которая содержалась в плетениях и та отзывалась на его зов.